– Ну нет же. Все видели, как ты только что сожгла конспект. Значит, знаешь материал на отлично и с магией все в порядке. – Гном пожал плечами, вновь погружаясь в бумаги. Огневик сжалась в кресле, зябко потерла ладонями плечи. Шелковая блуза – явно не то, что могло согреть. – Принесите ей плед. Я же не изверг какой, – проговорила я слуге, стоявшему у стены.
– И камин растопите, – попросила огневик. Никакого приказного тона в голосе, только просьба. Давно бы так.
– Продолжим?
– Повторите, пожалуйста, условия выполнения? – проговорила ученица, садясь ровно за стол, приготовила перо и новый пергамент. Надо же, даже «пожалуйста» умеет говорить.
Когда мы повторно законспектировали лекцию, я повторила, что конспект необходимо выучить, и открыла ей поток. Лицо огневика сразу расслабилось, но кидаться на меня она не стала. Правильно. Сейчас у нее слишком мало энергии, она только чуть начала растекаться, но через часок – другой должна восстановиться. Чую слуги мне еще спасибо скажут.
Дальше все пошло ну просто превосходно. Девочка уже боялась так откровенно себя вести рядом со мной и становилась чуть ли не образцовой ученицей. Конечно, первый месяц она еще огрызалась, но потом мы с ней поладили. Я заметила, что ей и самой, кажется, начало нравится то, что она теперь умеет. От этого на душе становилось как-то тепло, потому что до меня она и правда ничего не умела кроме чистого пламени в форме шарика. В какой-то момент я заметила, что стена напротив ее двери выкрашена и задекорирована так же, как и весь коридор. Видимо, и без меня больше не швыряется огнем.
Мне тоже стало спокойнее жить. В роскоши, может, и не купалась, но вполне хватало на мирное существование. Понемногу даже начала обустраивать дом и быт. Раньше я всегда жила с кем-то или у кого-то. Будь то семья, либо соседки по дому. Теперь же я обрела свой собственный дом и вывела для себя особое наслаждение в том, чтобы облагораживать его. Конечно, когда я только переехала, в нем уже было все, что необходимо для жизни, но не более.
Бездонной пропастью для меня стали вечера. Первое время я еще вся отдавалась ученице, чтобы найти подход, возвращаясь домой совершенно без сил и с желанием лишь поспать. Но чем больше получалось у огневика, тем больше у меня оставалось сил на мысли. И чувства. Вот они меня и раздирали изнутри. Если мыслями можно было уйти куда-то в сторону работы, то что делать с тянущими чувствами. Бывали вечера, когда хотелось выть и без луны. Иногда и в груди тянуло так, что казалось, хотят вырвать сердце сквозь ребра. Связующий канал старалась вообще не трогать. Горящий золотым, он обжигал, но не столько в момент прикосновения, сколько в самой груди. Белые крылья в такие мгновения ощущались как тяжелый монумент, тянувший к земле, а не возносящий ввысь. Так что чем ближе было к поступлению ученицы, тем больше я боялась неизвестности.
Все изменилось примерно за месяц до поступления огневика в Академию. У ученицы уже начало многое получаться, поэтому я приходила с кристаллами и реагентами, на которых огневик тренировалась контролировать свою энергию. Оставалось относительно не много, и она снова начинала время от времени вредничать и показывать свой буйный характер. Я то и дело сдерживала себя, напоминая, что осталось немного, и мы попрощаемся. Меня куда больше стал беспокоить ее отец. Регулярно он просил задержаться под разными предлогами. Это были то бумаги, которые он не успевал разобрать, то просьба изучить артефакт непонятного свойства, приобретенный у торговца, то еще какая надуманная ерунда. Странным же его поведение делали попытки приблизиться ко мне физически. Это то поглаживания по руке с сочувствием, что такая молодая, а уже вынуждена искать работу, где придется, то внезапно оставлял свою ладонь на моей пояснице и иже с ними. С каждым разом его просьбы и «касания» были все явственней.
В тот раз я, как и в последние, постаралась сбежать поскорее вместе с ученицей. Окликнув меня, господин Хок попросил задержаться, сказав, что у него кое-что для меня есть. Слуги привычно вышли вперед ученицы, а мое предчувствие кричало о чем-то неладном. Стараясь взять себя в руки, подошла.
– Я вас слушаю?
– Как ты уже знаешь, я известный ювелир...
– Да, а еще хочу напомнить, что мы договорились об официальном тоне общения.