– Вздор! Мой муж – уважаемый мастер своего дела, и такие, как ты, толпами за ним бегают. Знаешь, сколько из них хотели бы оказаться на твоем месте? Добровольно.
– Да я сама видела! Она после каждого занятия с ним оставалась и крутилась вокруг него! – Надо же, и у дочки голос прорезался. Иронично, что только «оскорбленная честь» стоит и молчит.
– Я не намеренна это выслушивать. Где мои вещи?
– Там же, где вы их и бросили. В комнате занятий. Господин Хок вас проводит.
Я сделала вид, что удивилась такому решению, хотя оно было наиболее ожидаемым. Войдя в комнату, гном вновь положил мне руку на поясницу.
– Продолжите уверять, что не прикасались ко мне? Тогда в чем это ваша рука?
Проговорила спокойно, подходя к столу и беря сумку. Гном покосился на свою ладонь, светящуюся серебром. Попытался оттереть другой ладонью, но безрезультатно.
– Ты что творишь?! Не тебе играть со мной! – Резко подойдя, он хотел толкнуть меня к столу, уперевшись двумя ладонями мне на плечи. Я лишь развернулась, показывая ладони.
– Ни в коем случае даже не прикасаюсь к вам.
Попытался меня удержать, схватив за руку, но рука соскользнула по рукаву. Когда мы вышли, картина была весьма специфичная. На моем черном платье проявились серебряные следы от его рук на пояснице, плечах, а также рукав почти весь был в серебре. Такого же цвета были и ладони у растерянного гнома. Самое приятное было – это смотреть на лица хозяйки дома и ее дочери. Растерянные, они беззвучно открывали и закрывали рты подобно рыбе, выброшенной на берег.
– Так понимаю, на этом наше общение заканчивается. Сказала бы, что была рада знакомству, но не хочу лгать. – Обернулась к гному и похлопала его по щеке, оставляя черные следы. – Прощайте... ой, мои руки оказывается тоже оставляют следы, какая жалость. Печально, ведь вы так боялись ударить в грязь лицом.
Уходила я в гробовой тишине. Никто не решился ни остановить меня, ни заговорить. Пока ехала домой, изучила содержимое своей сумки. Не удивилась, когда обнаружила в ней лишний десяток драгоценных неограненных камней. Конечно, это не являлось оплатой или тем более компенсацией. Просто так меня хотели подставить еще и в воровстве. Вот ведь неприятные личности. Вечером я только успела приготовить ужин, как услышала крики за окном и рычание моих волков.
– Я же говорила вам не есть всякую гадость. Выплюньте. – Во дворе стоял подтрепанный знакомый слуга. Трясущимися руками он передал мне письмо.
– Господин Хок просит вас о встрече. Р-разумеется, за вознаграждение. В письме адрес. – Заикаясь, пробормотал он, не зная, кого бояться больше – меня или волков.
– Ваш господин мерзавец.
– Д-да! В-вы не первая... П-просто обычно девушек ликвидируют быстрее.
– Да, понятно. Можешь идти.
– А они...
– Волки не тронут.
Из письма я узнала, что меня приглашают в одно из самых известных заведений. Вот только прославилось оно исключительно в негативном ключе. Там собирался разный сброд, кто не желал бы встречи с законом. Я поморщилась. Опять готовиться к встрече. Хотя ожидаемо. Учитывая, что пока я не очищу простенький амулет, гном так и будет ходить с серебряными ладонями и черным лицом. Ну, хоть заведение недалеко от меня, всего в паре кварталов. Можно и пешком добежать.
Оделась в этот раз уже совсем иначе, чем на занятия. Если в первом случае я была уверена, что меня не тронут, то теперь я, скорее, удивлюсь, если все пройдет хорошо. Поэтому выбор пал на кожаные брюки и льняную рубашку под корсет. Сапоги на высоком каблуке и платформе завершали образ. Сверху все закрывал плащ. Почему-то казалось, что он не уместен, но я подумала, что уж лучше пускай сразу видят, что маг, и не трогают, чем буду приставать просто так к девушке, зашедшей в сомнительное заведение.
В таверне было шумно и тесно. Как и ожидалось, сидел совершенно разный сброд. У стены расположились наемники, в углу сидела странная компания в плащах, явно уже вусмерть пьяные, у стойки плохенький менестрель орал что-то не цензурное, в целом почти везде сидел народ далеко не самого надежного вида. Б-рр. Я поморщилась от обилия шума и запахов. Знакомого нечестивца я заметила в противоположном углу. Начала пробираться к нему, игнорируя язвительные высказывания и предложения присоединиться к ним.