Поднялась наверх, сорвала с себя платье, подошла к зеркалу, постаралась обернуться спиной. Заорала вновь. Истерика пошла по второму кругу. На каждой лопатке по безобразному пятну из свежей красной и засохшей бурой крови. Белых крыльев больше нет. Мое главное сокровище. Перед глазами снова пол, залитый вовсе не вином и стеклом, а кровью и чувствами.
Надела просторную шелковую сорочку. Легкая ткань почти не касалась тела, а главное – спины. Мазнула с одного из амулетов регенерирующий компонент. На самовосстановление я сегодня была не способна. Нанесла толстым слоем на свежие раны. Спустилась вниз. Не знаю зачем, просто там было просторнее. Упала на колени посредине. Потянулась к связующему каналу и захохотала. Ярость, бушующая из меня, сожгла его. Я перепробовала в свое время, казалось, все, но не смогла его сделать хоть тоньше. Сейчас же сияла пустота. Я встала и посмотрела в зеркало. Поразительно, но отражение привело меня в восторг. Короткая сорочка едва доходила до середины бедра, чуть покрасневший от истерики, но не распухший нос, всегда аккуратно уложенные волосы сейчас лежат свободными прядями и совершенно безумные глаза. Мне нравилось отражение. Столько чистой свободы и меня. Захохотав, медленно подняла ладони снизу вверх, чувствуя, как в округе поднимается гроза. Слишком тихо. Взмах – и отовсюду заиграла музыка. Скрипка, гитара, вокал, рояль, все это сплеталось в странную причудливую и безумную музыку. За окном без умолку громыхал гром и молнии, дождь лил непроходимой стеной, ветер срывал ветки и даже мелкие деревья. Я знала, что гроза была уже по всей столице. Начла танцевать. Безумный танец боли.
В ту ночь я так и не уснула. Даже когда вымоталась и без сил легла на кровать, сон не стал меня щадить и не принял в свои объятия. На утро нашла возле свечи письма от наставника и от Рилла. Они с беспокойством вопрошали, что происходит, почему от меня такие ужасающие волны. Написала в ответ короткое «Белых крыльев больше нет». Они умные, поймут все без пояснений. Даже от Нейлира пришло: «Что-то случилось? Как-то неспокойно внутри, и приходят образы кричащей тебя». Он еще маленький, ответила подростку, что вышла неудачная вылазка. Выйдя с первыми лучами солнца на улицу, довольно улыбнулась, видя образовавшийся вчера хаос. Вообще по телу разливалась непривычная, но такая приятная черная дымка, отделяя все ощущения от сознания. Чувствующая раньше все, я вдруг не чувствовала ничего. Но это не мешало мне магичить. Обычные способности выходили на полном автоматизме, идеально выточенными.
Уснула я только на большой дороге, давно выехав за пределы столицы. Луна была действительно умной лошадью. Все же в королевской конюшне их хорошо натаскали. Я спокойно смогла даже поспать в седле. Лошадь тормозила и будила меня лишь на явных перекрестках дорог, где было необходимо вмешательство всадника. Позже я еще не раз восхитилась подарком бывшего возлюбленного. Быстро обучаемая и привыкшая ко мне, Луна перестала шугаться даже мелкой нежити, что позволяло убивать ее даже с седла.
Что касается меня... Я стала тем, кем боялась стать. Холодный расчет во всем. Мне было уже все равно, какое задание, я брала самые сложные и дорогостоящие. Все разделилось на три сферы: «дети-иные», «иные», «чудовища». На первых я ставила маячки совершенно ровно, отвечая на мольбу родителей, что если он сможет владеть силой, то его не ликвидируют и он сможет вернуться домой. Простых иных я лечила, вытаскивая из них силу. Чудовищ же начала истреблять с полным равнодушием. Мне было все равно, упырь это, лесная нимфа или кто-то еще. Вредишь – значит, мертв.
Глаза я перестала прятать, просто закрывая их капюшоном накидки. Само же лицо я регулировала согласно задаче. Контролировала каждый мускул, зная, что хочет видеть собеседник или заказчик. Дети иногда говорили, что я монстр, если заглядывали, куда следует. Отвечала им с улыбкой, что нечего смотреть в глаза магам и ведьмам.
Спустя месяц впервые заметила Их. Они росли медленно, но планомерно. Сначала маленькие отростки, потом вдруг обнаружила костяной каркас, а после перетянутую пленку перепонок, впоследствии укрепившуюся до состояния кожи. Они не сверкали чистотой и белизной. Они поглощали вообще все цвета, уходя краями в туман. Моя гордость. Черные крылья. Когда они окончательно сформировались, то я начала вливать в них энергию намеренно. Матовые черные крылья были довольно плотные и не такие нежные, как теневые. Я пользовалась намеренно и теми, и другими, в зависимости от ситуации.