При всем при этом Андреа все еще не определилась с тем, как отреагировать на содержание документа, который держала в руках. В конце концов она положила его себе на колени и вздохнула.
— Неужели вы действительно намерены это сделать? У нас уже есть спонсор.
— Да, знаю, — сказал Роб. — Это моя собственная дистрибьюторская компания. И поскольку этот клуб также принадлежит мне, я могу менять логотипы на футболках, как захочу.
— Да, но… — Андреа все еще подбирала правильные слова. — Нельзя забывать о фанатах, они уже купили футболки с логотипом прежнего спонсора.
— А им-то какая разница? — равнодушно пожал плечами Роб. — Пусть носят эти футболки, если им нравится. И еще одно. Я хочу, чтобы с этого момента цена каждого рекламного щита или растяжки была удвоена — кроме тех, конечно, на которые уже подписаны контракты.
— Что? — воскликнула Андреа.
— Вы видели, сколько прессы толчется у нас в вестибюле? Представьте теперь, что будет твориться на матчах. Это называется общенациональная реклама, и стоить она должна соответственно. Так что продавайте все, что еще не продано. И никаких сделок на одну неделю — только на весь сезон.
Качая головой, Андреа поднялась с места.
— Я хотел бы увидеть сегодня образец нового дизайна форменных футболок, если возможно, — сказал Роб тоном, который не предполагал никаких «если».
Андреа кивнула и ушла. Как только за ней закрылась дверь, Роб откинулся в кресле и позволил себе улыбнуться. Его новая футбольная шутка далась ему так легко. Он глянул на часы. До пресс-конференции около двух часов. Куперу уже не терпелось поскорее предстать перед журналистами, хотя в желудке начинала посасывать тревожная пустота.
Вдруг он понял, что пустота эта вызвана, помимо нервов, голодом и жаждой, и выбрался из кабинета в поисках Джоан. Она сидела за своим столом, при виде шефа на ее лице промелькнуло неприязненное выражение. Роб на мгновение подумал, что Джоан и Джейн родственницы, настолько похоже они себя вели. Как минимум их роднила ненависть к нему.
— Джо, — обратился Роб чуть ли не просительно, — есть ли здесь хоть какая-нибудь возможность перекусить? Я чертовски проголодался.
Джоан смерила Роба взглядом, затем сунула руку в один из ящиков своего стола и вытащила печенье, которое стала грызть с самым равнодушным видом.
— Поесть здесь негде вообще-то, — проговорила она, жуя. — Мы все приносим обед из дому. Если хотите, могу заказать для вас что-нибудь.
Роб кисло улыбнулся в ответ. Вот значит как. Его желудок склонялся к тому, чтобы принять ее предложение, но мозг выкинул флажок предупреждения: что бы Роб ни заказал, к его столу эта еда вряд ли прибудет нетронутой.
— Спасибо, не надо, — сказал он. — А вот от кофе я бы не отказался. Если вас это не сильно затруднит.
Через пять минут Джоан вошла в его кабинет и поставила на стол Роба кружку с кофе.
— У вас будут еще какие-либо просьбы ко мне? Мне нужно сдать машину в ремонт.
— Нет, ничего больше не надо, — сказал Роб.
— Ладно, — согласилась Джоан. — Приятного аппетита.
Роб прищурился вслед своей секретарше. Он мог поклясться, что слышал ее смешок, когда она закрывала дверь.
Его взгляд вернулся к кофе. Джоан поставила кружку так, чтобы прямо перед его глазами оказался бок с сине-белым логотипом «Сити». Со вздохом Роб отодвинул кофе, не в силах притронуться к нему, и покинул кабинет в поисках пропитания.
Черед двадцать минут Купер стоял в зоне для посетителей стадиона и жевал второй подряд батончик «Марс», добытый из торгового автомата при входе. Он впервые со времени вступления в должность президента прошелся по стадиону, и сказать, что тот показался ему чужим, значило бы ничего не сказать.
Роб бывал здесь в 2006 году, когда «Юнайтед» играл против «Сити» в Кубке и устроил грандиозный разнос «всухую». События того дня внезапно ожили в его памяти. Шум, запахи и прежде всего — ненависть. Купер ощущал ее даже на пустом стадионе. Казалось, что каждый кирпич, каждое сиденье, каждая травинка давали Робу понять, что здесь ему не рады.
Роб улыбнулся, словно в ответ, потом пролез через щель между рекламными щитами и вышел на поле. Он остановился, только когда достиг его центра, и огляделся.
Все здесь было ему отвратительно. И весь клуб, и стадион, а особенно — болельщики. Однако судьбе было угодно, чтобы будущее «Сити» оказалось целиком в его руках. Это даже не ирония, а злые козни рока.