«Да когда же я проснусь? Господи, да неужели я и после этого не проснусь?» – Кирилл собрал последние силы, заставил себя приподнять ногу и, преодолевая невидимую железобетонную массу, после нескольких безуспешных попыток, дотянулся пяткой до кнопок бортового компьютера. Загорелась надпись «автопилот». В катере тотчас включились какие-то дополнительные двигатели, они вначале замедлили падение челнока, а потом он развернулся и, пронзив бушующие облака газового гиганта, пролетев через них наискось и излишне разогнавшись, вынырнул из адского шторма впритык перед ледяной махиной Европы, ещё одного спутника Юпитера, едва не врезавшись в неё и не наделав ещё больше трещин среди её снежных полей.
– Вот это да! – Джин был в полном экстазе. – Зря ты рано развернулся, я хотел бы попасть аккурат в эпицентр. Однако уже набраны миллионы просмотров и это за первый час!
– Для первого часа неплохо, – Кирилл вытер со своего лба ручьи пота. К счастью, невдалеке блеснули маячки их экскурсионного космолёта, и на экране компьютеров челнока нарисовалось слово «Стыковка».
Они расстались с Джином Накамурой на Луне, где у Кирилла была пересадка на другой космолёт, а Джин отправился на свою конференцию. Впрочем, он обещал к старту Турнира появиться в Кионе.
– Я не сомневаюсь, что ты – истинный самурай, – сказал Джин на прощание. – Если Ястреб не сожжёт тебя дотла в Кионе, слетаешь со мной на Сатурн? Там обнаружен гексагон - шестиугольный ураган на Северном полюсе…
– Можно сразу куда-нибудь в квазар, – милостиво согласился Кирилл.
Ожидать пересадки довелось на балконе Лунного порта под прозрачным защитным куполом, любуясь видом Земли с обрывистого уступа кратера Коперника в Океане Бурь. Хрупкой и одинокой странницей в черной пустоте мирозданья, в безвременьи и бесконечности Вселенной, укутавшись лишь нежно-голубым покрывалом небес, хрустальной своей беззащитностью взывала Земля к человеку и безмолвно прощала за все.
Нетронутая свинцово-пепельная пыль Луны, первозданные кратеры и разбегающиеся от них лучи каменистых тропинок, по которым никто так и не прошёл, безвоздушная мгла космоса и всепоглощающая тишина знаменовали собою Великое Одиночество, которому нет равного во Вселенной – одиночество человека, потерявшего себя… И Великая Печаль бетховенской «Лунной сонаты» зазвучала над всеми мирами не нарушая, а оттеняя эту скорбную тишину.
И сам Кирилл, и стоящие рядом с ним другие путешественники в каком-то священном молчании внимали тихо светящемуся нимбу далёкого утраченного дома. Прильнув к самой грани купола, возложив ладони на его стекло, как будто пытаясь удержать ненаглядный лазоревый образ, многие не смогли сдержать слез. Кирилл тоже прислонил ладони к стеклу и старался разглядеть родную планету. Повинуясь мольбам людей, телескопические линзы прозрачного купола немного приблизили Землю, дав полюбоваться вдоволь. Да, это несомненно была она: знакомые силуэты Африки и Аравийского полуострова, изгибы Индийского океана узнавались безошибочно. А этот остров – Мадагаскар. Над центром Европы теснились тучи и в Праге, наверное, гремела гроза: такая скромная и домашняя – земная… Французская Ривьера, как всегда дивная и праздничная, манила безоблачной красотой. А это – Босфор…
Комок подступил к горлу, Кирилл был не в состоянии созерцать далее и отвернулся. Силясь отвлечься на что-то другое и не дать волю нахлынувшему отчаянию, он переключил свое внимание в зал ожидания. На противоположной его стороне как раз показалась интересная новая группа путешественников. Выглядели они вполне современно, одетые в классические блейзеры и походившие на участников некого клуба или спортивную команду по игровым видам спорта: даже издалека заметна была их то ли спортивная удаль, то ли военная выправка. Все, как на подбор, высокого роста и атлетически сложенные, направлялись они через весь зал на посадку на свой космолёт и двигались к ним.
«Крутые ребята», - предположил Кирилл.
– Смотрите, смотрите – Ратники! – выкрикнул восторженно маленький мальчик рядом с Кириллом. Пассажиры Лунного порта начали оборачиваться, услышав его возглас.
– Рыцари! – поднялся одобрительный гул.