– Нет, не надо, пожалуйся!
– Ладно тебе! Для кого бережешь себя? Я хоть ласков буду, а другой и не посмотрит, что ты еще девица. Глядишь, самой понравится, еще бегать за мной станешь.
Вспомнились рассказы кухарки о том, что парень не одной женщины не пропустил, даже рябую дочь кузнеца приласкал. Да так приласкал, что это уже стало заметно всем в селении. Она-то, глупая, не верила до последнего.
Девушка металась под ним, сопротивлялась, кричала. На крик прибежал внук тетки, а следом и она сама пожаловала.
– Быстро прекратите тут свои непотребства! – воскликнула она, уперев руки в бока. – Баб тебе мало, еще и девок портишь?
Ранек неохотно поднялся, отправил рубашку и вышел, насвистывая незамысловатую мелодию, будто не о нем шла речь. Мира, красная как весенние маки, одернула платье и, не поднимая глаз, прошептала:
– Спасибо!
– Ладно бы мужик приличный, а то так, прохвост, ни кола, ни двора, а ты и рада! Как собака за лаской побежала, руки лижешь!
– Тетя, я не хотела, не думала, что он так...
Мира снова расплакалась, а Сильма вместо того, чтобы успокоить ее, хлестко ударила по щеке.
– Вперед наукой будет, перед кем подол задирать!
Слова били больнее, чем оплеуха, которую получила девушка. Она закрыла лицо руками, но все никак не могла успокоиться.
– Вся в мать свою непутевую пошла, – поддакнула старшая невестка.
– Молчи, дура, о чем не знаешь! – воскликнула она.
– А что я? Все знают, что мать ее гулящей была, и дочь такой же выросла.
Сильма развернулась к невестке и отвесила ей такую же звонкую пощечину, как и племяннице ранее.
– За собой смотри да за своим мужем! От хорошей жены мужик гулять не станет.
Рина промолчала, видно чувствовала за собой какую-то вину. Ее свекровь окинула недовольным взглядом собравшихся домочадцев и работников и добавила:
– Что расселись? Заняться нечем? Я найду вам работу, бездельники! Сразу дурь из головы выветрится.
Глава 3
Долго еще не могла успокоиться Мира после случившегося. Стыдно было в глаза глядеть домочадцам, а за ворота дома и вовсе старалась не выходить без надобности. В том, что все были в курсе происшествия, она не сомневалась. Еще ниже опустила глаза, еще тише стал ее голос.
Шальная мысль закралась в голову. Может быть, не стоило отталкивать парня? Хоть немного, да была бы счастлива, любима. Узнала бы, что такого в том запретном, что происходит между мужчиной и женщиной, о чем только шепчутся, но вслух не говорят? Многие говорили, что она красива. Такими тонкими чертами лица мало кто мог похвастаться, как и густыми светлыми волосами, ладной фигурой, легкой походкой. Только дальше разговоров дело не заходило. Семнадцать лет, до сих пор не просватана, а после восемнадцати и надеяться не на что. И правда, для кого берегла себя? Мира подумала и устыдилась. Сама же одернула себя за такие мысли. Не насмешки страшили девушку, к ним она привыкла. Вдруг поняла: если бы и она, как матушка, потом осталась с ребенком на руках? Не жена, не вдова, не невеста, просто беззащитная женщина. Нет, лучше век одной быть, чем подвергнуть свое дитя такой же судьбе. Вспомнила слова тетки о матери. Каково ей самой было? Видно, не добром она пошла с тем аристократом, да только никто не заступился за нее и не пожалел после. Мире хотелось верить, что тот мужчина хоть немного нравился матери. Ведь взяла она его плащ, а могла бы отказаться. Слова плохого никогда о нем не сказала. Впрочем, она вообще о нем не говорила, несмотря на все просьбы дочери. Только иногда утром выходила на пригорок возле дома и долго смотрела на дорогу, будто ждала кого-то.
Теперь и Мира испытала похожие чувства. И все бы ничего: говорили что-то за спиной, пусть бы говорили и дальше. Собака лает, ветер носит, пока однажды не преградил ей дорогу соседский парень. Подстерег ее, когда девушка вечером в саду собирала яблоки для пирога.
– Что, потоптал жеребец молодую кобылку? – спросил он с усмешкой.
Мира даже корзину с фруктами выронила от неожиданности, залилась краской. Не было же ничего между ней и Ранеком, только не станешь объяснять это каждому. Тетка скандалов не любила и невестку сразу приструнила. Домочадцы не стали бы слухи распускать по селению. Неужели Ранек хвалился перед парнями? Больно и обидно стало девушке. Не таким она его считала, да и не обижал он ее раньше. Вдруг вспомнились все те мужчины, которые, не стесняясь, приходили в дом Эльмы с непристойными предложениями. Раз за разом получая отказ, продолжали рассчитывать на ее благосклонность, будто одинокая женщина непременно должна быть распутной. Только с возрастом стали девушке понятны все те слова, что они говорили, и причина слез матери.