— Отлично, — сказала я, подняв подбородок еще выше, так что мое лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его лица. — Ты опасен. Ты непредсказуем. Ты высокомерен до чертиков, и да, ты сильнее, чем все остальные здесь.
Он пристально смотрел на меня, глаза то и дело скользили между моими, словно он искал что-то: секрет, правду.
— Не ожидал, что смертоносная убийца вампиров будет бояться.
— Я не боюсь, — ответила я, торопливо подбирая слова. Сохраняй спокойствие, Хантир. Сохраняй самообладание.
— Правда? — спросил он. Его взгляд скользнул вниз, к моей груди, задержавшись на месте чуть выше нее. — Потому что у тебя сердце колотится.
Во мне вспыхнул гнев. Никто не заставлял меня так терять концентрацию. Никто не отвлекал меня так сильно, как он, и никто никогда, никогда не заставлял меня нервничать.
— Убирайся, — удалось мне прошептать.
Глаза Вульфа снова встретились с моими, и по затаившемуся в них озорству я поняла, что он никуда не собирается уходить. — Если я так опасен, как ты говоришь, — начал он, — то тебе будет безопаснее со мной здесь.
Я рассмеялась ему в лицо, мои нервы бурлили в животе так, что мне хотелось блевать. — Ты ведь шутишь, да?
— Не хочу тебя расстраивать, но если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это в Мидгрейве.
— Я все еще не уверена, что ты этого не сделаешь.
Не успела я моргнуть, как его рука нашла мое горло, сжав его нежно, но все же достаточно сильно, чтобы привлечь мое внимание. Его тело прижалось к моему, толкая меня к столбику кровати. Его нога проскользнула между моими коленями, прижав меня к месту. — Я могу убить тебя прямо сейчас, Охотница. Но с такой же легкостью я могу убить любого в этой чертовой академии, если захочу.
Я вцепилась в его запястье обеими руками, но не сопротивлялась. Что-то острое в его взгляде заставило меня замереть. — Ты меня не пугаешь, — выдохнула я.
Его рука переместилась на моем горле, перейдя от сдерживания к прощупыванию пульса. Его руки были грубыми и горячими на моей обнаженной коже. — Хорошо, — прошептал он в ответ. — Тогда, полагаю, это колотящееся сердце означает, что ты чувствуешь ко мне что-то еще.
На этот раз я оттолкнула его. Сильно. Он наконец отпустил меня и вернулся на свою сторону маленькой каменной комнаты.
— Завтра будет длинный день, — сказал он, стягивая рубашку через голову. В последнюю секунду я отвернулась. — Поспи немного. Если тебе станет легче, я обещаю, что не стану убивать тебя ночью.
Я постояла там с минуту, не уверенная, что смогу идти без того, чтобы мои ноги не подкосились.
Что, черт возьми, только что произошло? Вульф напугал меня, положил на меня руки.
Видел меня насквозь.
Убедившись, что не рухну, я забралась на кровать. Я не стала переодеваться и едва успела снять ботинки, прежде чем зарыться под толстые одеяла. Я повернулась лицом к стене, подальше от Вульфа. Я не могла думать о нем. Не могла думать о его дыхании, о его крыльях, наполняющих комнату.
Я должна была думать о себе. Через несколько глубоких вдохов мое сердце наконец-то замедлилось. «Будь ты проклято за то, что предало меня», — подумала я, проводя рукой по груди. Я овладела умением сохранять ровное сердцебиение даже перед лицом смерти.
Но перед лицом этого падшего ангела?
Похоже, мне еще нужно было поработать над этим.
Я закрыла глаза и постаралась не обращать внимания на тупую боль в спине. Однако удары Лорда послужили мне напоминанием. У меня была работа. Миссия.
Вульф не мог меня отвлечь.
Всю ночь я прижималась к стене, плотно подтягивая одеяла под подбородок. Мне не хотелось засыпать, когда Вульф находится всего в нескольких футах от меня, но у меня не было выбора.
Он не собирался меня убивать. Во всяком случае, не во сне.
Не сегодня.
— Вчера вы все были просто студентами. Новобранцами. Новичками в этой академии. Вчера у каждого из вас была своя личность, созданная давным-давно, когда вы росли, откуда бы вы ни были родом. Некоторые из вас родом из бедных городов с разрушающимися стенами. Другие выросли в богатых семьях в замках со слугами. Сегодня все изменилось.
Я застыла на своем месте в дальнем углу комнаты, которое позволяло мне видеть всех остальных.
И не давало им возможности видеть меня.
И все же энергия, с которой говорила директриса Кэтрин, пронеслась по толпе.
— Вы больше не принадлежите себе, — продолжала она. — Вы принадлежите Золотому городу. Вы будете идентифицировать себя как защитника города, как часть сообщества. С сегодняшнего дня вы будете отдавать свою жизнь, чтобы защитить Золотой город. Это понятно?