Когда я вырвала свою руку из его хватки и рванула в сторону столовой, Вульф не потрудился последовать за мной.
— Что ему вообще от тебя нужно? — спросила Эшлани.
Они с Лэнсоном сидели напротив меня в конце длинного деревянного обеденного стола. К счастью, Райдер и его друзья не стали нас преследовать.
Вульф тоже не стал.
— Ничего, — ответила я, поднимая плечо. — Ну, я не знаю. Мы мало разговариваем, а когда разговариваем, он просто выводит меня из себя.
— Видно, что он чего-то хочет, — добавил Лэнсон, не глядя мне в глаза. — Никто не ведет себя так из бескорыстных побуждений.
Я пожала плечами. — Если только он действительно не ненавидит Райдера. Это вполне возможно.
— Ты видела, как он на тебя смотрел? — прошептала Эшлани. — Он собирался убить Райдера только за то, что тот дотронулся до тебя. Клянусь, я видела дым, выходящий из его ушей.
Мое лицо разгорелось. — Нет, я тут ни при чем. В этом ты можешь мне поверить. Мы с Вульфом не друзья.
— Но вы же спите в одной комнате, верно? Он тебе что-нибудь говорил?
— Я держусь в стороне, — ответила я, возможно, немного слишком быстро.
Вилка Лэнсона замерла на его тарелке, и его взгляд метнулся ко мне. Готова поклясться, что я что-то там увидела: может быть, восторг? Удовлетворение?
— Он опасен, — добавил Лэнсон через несколько секунд. — С ним еще никто не связывался, но это случится. Он явно самый сильный здесь, так что у него будет мишень на спине. Не зря же у него эти черные крылья. Это лишь вопрос времени, когда мы узнаем, насколько жестоким он может быть.
— Согласна, — сказала я. — Будет лучше, если мы будем держаться от него подальше. Давайте просто забудем об этом, пожалуйста?
Лэнсон кивнул, а Эшлани уставилась на меня с блеском в глазах. — Как скажешь, Хантир.
Мы проглотили остаток трапезы, не упоминая ни о Вульфе, ни о Райдере. В конце концов, разговор перешел на тактику спарринга и обсуждение магических связей.
Я пыталась притвориться, что меня волнует то, о чем они говорят, но на это ушло больше сил, чем у меня оставалось.
К тому времени, когда я вернулась в свою комнату, Вульфа нигде не было видно.
Глава 11
Больше всего меня удивила Эшлани. В течение следующих нескольких дней спарринги становились все более и более интенсивными. Каждый в школе хотя бы раз участвовал в спарринге, в том числе и Вульф, хотя это длилось всего несколько секунд.
Когда Эшлани впервые вызвали на спарринг, я вздрагивала от каждого удара, который наносил ей соперник-мужчина.
Но она оказалась на удивление сильной, а под этими красивыми глазами скрывался целый мир гнева и агрессии, ожидающих своего выхода. Девушка держалась молодцом. Она быстро наносила удары и еще быстрее восстанавливалась. Она принимала удары, как мужчина фейри, и не пыжилась, как они.
— Кто научил тебя так драться? — спросила я Эшлани за завтраком.
Ее соседка по комнате, Войлер, тоже присоединилась к нам за завтраком, как и в последние пару дней, но она была тише остальных. За все время, пока мы с Эшлани ели, она не произнесла ни слова, но меня это вполне устраивало.
Ее присутствие не было совсем уж отталкивающим. Она опустила свои большие темные глаза и держалась особняком.
Эшлани запихнула в рот еще один кусок хлеба и проглотила его целиком, прежде чем ответить: — В основном я училась сама. Когда проводишь достаточно времени, находясь не на той стороне в драке, начинаешь кое-что понимать.
Она заплела свои светлые волосы в косу, которая теперь свободно свисала через плечо. Она не походила на человека, который ввязывается в драки, но, с другой стороны, я была уверена, что и я не походила на него.
— А Лэнсон тоже там учился? — спросила я. — Вы ведь знали друг друга дома, верно?
Она пожала плечами, вернув свой интерес к оставшимся кусочкам хлеба. — Отец Лэнсона всегда был очень строг к нему. Я встречалась с ним всего несколько раз, но, черт возьми. Он напугал меня до смерти.
— Правда? — В этом был смысл. Лэнсон был неплохим бойцом, хотя и не таким сильным, как другие фейри.
Я не понаслышке знала, на какие поступки способен человек, чтобы произвести впечатление на того, кто его вырастил.
Эшлани кивнула. — Удивительно, не правда ли? Лэнсон кажется таким милым. Он всегда был таким, очень милым и чувствительным. Это только заставило его отца ненавидеть его еще больше.