Вампир издал отвратительный, влажный рев первобытного голода и бросился в нашу сторону. Но я была готова. С Веном в руке я рванулась к нему и вонзила клинок в грудь монстра, прежде чем он успел понять, что произошло.
Слишком быстро все закончилось. Я успела вытащить Веном из массы гниющей плоти, прежде чем тело рухнуло на землю.
— Хорошо, — похвалил Вульф. — Сделай это еще раз.
Еще один вампир вывалился на улицу. По подбородку мерзкой твари стекала свежая кровь.
Чертовы монстры.
Я перепрыгнула через лежащее передо мной тело и бросилась на вторую тварь, обхватив ее ногами за талию и двумя быстрыми движениями отрубив обе руки.
Этому приему меня научил Лорд.
Однако этого было недостаточно, чтобы расчленить их. Я отпихнула его и вонзила лезвие во вторую массу гниющей за ночь плоти.
И снова все было кончено.
— Еще раз, — приказал Вульф.
Я повернулась и увидела, что он наблюдает за очередным вампиром, который, спотыкаясь, приближался к нам.
— Ты не собираешься мне помочь? — потребовала я, хотя и видела это по его лицу. Это было не для него.
Это было для меня.
— Тебе не нужна моя помощь, — просто ответил он. — Тебе не нужна ничья помощь.
От его взгляда мой желудок опустился к ногам, но я быстро отогнала эти чувства в сторону, занятая предстоящим убийством.
И следующим.
И следующим за ним.
Мое тело двигалось, как в Фантоме. Я с легкостью наносила все удары, чувствуя себя сильнее, чем когда-либо за последние недели.
Когда я извлекла Веном из одиннадцатого тела, мое сердце гудело от жизни.
— Так вот зачем ты привел меня сюда? — спросила я, вытирая лезвие о штаны, а затем вставляя его обратно в ножны на бедре. — Чтобы делать за тебя грязную работу?
Вульф наблюдал за происходящим, прижавшись спиной к полуразрушенной кирпичной стене и скрестив руки на груди.
Но эти глаза…
Он смотрел на меня с такой тяжестью во взгляде, что мне захотелось упасть на колени. Его рот искривился с обеих сторон, а зубы зацепили идеально пухлую нижнюю губу. Я шагнула ближе, попав в ловушку его взгляда.
Только когда я стояла в футе от него, он разжал руки и оттолкнулся от стены.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел, как обе руки скользнули к моей шее, наклоняя мой подбородок к его возвышающемуся телу. Я застыла в шоке, позволяя его рукам двигать меня, направлять, уговаривать.
— Ты чертова богиня. — Он наклонил голову и провел губами по моей челюсти, шее.
Я подалась вперед, давая ему еще больше места, и его горячее дыхание обдало мою кожу. Адреналин прокачивался по моим венам, усиливая каждое ощущение. Его руки на мне заставляли меня думать о том, в чем я никогда себе не признавалась, заставляли меня хотеть чего-то, хотеть его…
— К сожалению, ты станешь никем после того, как свяжешься с ним. — Вульф отстранился и зашагал по улице в ту сторону, откуда мы пришли.
Я стояла на месте, задыхаясь и пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло.
— Прости? — крикнула я ему вслед. — Что ты мне только что сказал?
— Не заставляй меня повторять, — крикнул он через плечо. — Мне и так неловко.
Я выхватила Веном из ножен и бросилась на него, в беспорядке гнева, хаоса и трагедии. Лезвие было направлено прямо ему в спину, и мне хотелось погрузить его внутрь — черт возьми, мне хотелось причинить ему боль.
Но он повернулся как раз вовремя, его крылья разметали мои волосы по лицу, когда он схватил меня за запястье и дернул, вырывая клинок из моей руки.
— Ты трус. Ты ревнуешь, что я могу доверять кому-то, кроме тебя.
Он стиснул зубы. — Ты еще не видела, как я ревную, Охотница. Если бы я ревновал, твоя маленькая игрушка была бы мертва.
— И что тогда? — воскликнула я. — Что я могла сделать, чтобы ты так разозлился?
Темнота заволокла его глаза. — Ты чувствуешь одиночество и опираешься на первый попавшийся кусок дерьма, который проявляет к тебе хоть какие-то признаки привязанности.
Я вырвала руку и толкнула его в грудь. — Ты не имеешь права говорить это мне. Ты не имеешь права высказывать свое мнение о том, на кого я опираюсь, а на кого нет.
— Он тебя не знает. — Грудь Вульфа вздымалась и опадала с каждым вздохом. — Он не знает, насколько ты сильна. Черти, он считает тебя хрупкой ланью, Охотница. Что бы он подумал, если бы увидел тебя такой? — Его глаза пробежались по моему телу. — Залитой кровью и пылающей ненавистью?