Он смотрел на меня так, словно я была разбитой, разрушенной.
Наконец-то он увидел меня настоящую.
Мы были слишком заняты своими переживаниями, чтобы заметить, что кто-то еще входит во двор, кто-то приближается, кто-то смотрит.
Пока медленный хлопок позади не заставил меня подпрыгнуть.
Я отстранилась от Лэнсона и повернулась, обнаружив, что Эспек с весельем наблюдает за нами.
— Как мило, — прошипел он. — Хотя, думаю, ты мне кое-что должна.
— Прости? — прошипела я.
Эспек попятился вперед, явно пьяный. И явно злой.
— Встань позади меня, — приказал Лэнсон.
Я проигнорировала его и задрала платье, вытащив клинок из-за бедра.
Эспек взглянул на него, а затем снова посмотрел на меня. — Так вот как ты убила Райдера? Заколола его до смерти вот этой игрушкой? Просто разорвала его на куски?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Лэнсон застыл рядом со мной.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, крыса. Они нашли его тело, и ты единственная, кому хватило глупости убить его. Ты должна мне жизнь.
Моим первым побуждением было встать перед Лэнсоном.
Но глаза Эспека не отрывались от меня. Ни на секунду. Он вытащил из ножен свой клинок и смело шагнул в мою сторону.
— Беги, Хантир, — взмолился Лэнсон из-за моей спины. — Он убьет тебя!
— Я никуда не пойду, — прорычала я. Я смутно осознавала, что Лэнсон пятится за мной.
Он хотел бежать.
Я хотела сражаться.
— Глупая, глупая девчонка, — прорычал Эспек. — Ты думала, что это сойдет тебе с рук? Тебе и твоему ручному волку?
— Как я уже сказала, я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Она никого не убивала! — добавил Лэнсон у меня за спиной. — Просто оставь ее в покое!
Эспек посмотрел на него, словно только что осознав, что он здесь. — Ты действительно в это веришь? — с насмешкой спросил он Лэнсона. — Может, тебе стоит спросить свою подружку о теле Райдера? Его не просто растерзали животные, знаешь ли. Его неоднократно били ножом, а потом оставили гнить.
Моя кровь застыла. Я хотела все отрицать. Черти, я так хотела. Но что-то первобытное глубоко внутри меня говорило мне не отступать, не позволять ему победить.
— Хантир? — спросил Лэнсон. — О чем он говорит?
В воздухе витало предвкушение. Я знала, что предстоит бой. Я убила друга Эспека, и он знал об этом с самого начала.
— Это нужно было сделать, — усмехнулась я, сделав полшага к Эспеку. — Он убил Маэкуса и собирался убить меня.
Глаза Эспека стали дикими. — Нужно было сделать? Черт возьми, мне плевать, что говорит директриса. Ему нанесли более десяти ножевых ранений! Это были не звериные когти!
Я представила себе тело Райдера, полусгнившее в грязи, где его оставил Вульф. Он заслуживал гораздо, гораздо худшего.
— Я сделала то, что должна была сделать! — Вес Веном в моей ладони успокоил меня.
— Лгунья.
Я сделала выпад первой, бросившись на Эспека без всякой осторожности. Мне было плевать на то, что у него есть свой клинок, что он на целый фут выше меня и вдвое больше.
Я уже порядком устала от того, что люди меня недооценивают.
Эспек встретил меня на полпути. В последнюю секунду я пригнулась, чтобы избежать кончика его клинка. Он зарычал и, крутанувшись на месте, метнул кулак в мои ребра, которые, казалось, никогда не заживут.
Но на этот раз я почти не почувствовала боли.
Я полоснула его по руке, Веном проскочила и прорезала рукав его форменного топа. Он зарычал от злости и, схватив меня за длинные волосы, откинул мою голову назад.
Глаза жгло от слез, но я все равно была довольна тем, что пролила хоть немного крови.
Лэнсон что-то кричал на заднем плане, но я была слишком сосредоточена на Эспеке, чтобы разобрать слова.
Слишком сосредоточена на смерти.
— Думаешь, ты справишься с этой штукой? — Эспек откинул мою голову еще дальше назад, так что моя спина почти прижалась к его груди.
Затем он потянулся к моему клинку.
Нет.
Я попыталась вырвать у него руку, попыталась вцепиться в лицо, ударить по коленям — что угодно.
Но это было бесполезно.
Его рука нашла мою, крепко держащую Веном.
— Не смей, мать твою, — прорычала я с ненавистью.
Он только рассмеялся.
Где, мать его, был Лэнсон?
Эспек изо всех сил выкручивал мне руку. Я держалась так долго, как только могла; держалась так, словно Веном была всем, что имело значение в мире. Потому что так оно и было. Веном была моим единственным напоминанием о доме, о Лорде, о моей миссии.
Я нуждалась в ней.