Может быть, они почувствовали себя замкнутыми лесом, захотели расширять территорию? Но ведь это, черт их подери, решалось переговорами, торгом и спорами, а не внезапными поджогами.
Несколько лет назад Авроре довелось бывать в составе их делегации в крепость соседа. Фонтаны, красивое мощение дорог, деревья и целые лужайки прямо внутри крепостных стен, зажиточные домики и не отличающиеся худобой люди. Последнее, что можно было предположить при взгляде на них, так это нужду в чем-то. Их инженерные решения и вовсе были гениальны и почти сразу вводились в ходу и в Равении, взять хотя бы систему подведения воды прямо к домам и отвод канализации далеко за крепость. Люди, придумавшие все это, вряд ли бы отправились жечь укрепления соседей без какой-либо причины.
Брат полагал, что поджоги северо-западной части стены связаны с тем, что примульцы что-то искали. Но что? И как им в этом помогал огонь? Совпадение ли это, что впервые за много лет к ним за стены пожаловали вампиры аккурат в разгар этого странного обмена нападениями?
Рядом послышался шелест и скрежет когтей о каменный пол. Аврора приветливо подняла перебинтованную руку, под которую тут же забрался ворон. Машинально проверив крыло, разогнув и согнув его несколько раз, Аврора улыбнулась стоическому выражению в прищуренных глазах и оставила руку на теплом боку.
– Какой ты все-таки большой, – вздохнула она, устраиваясь поудобнее и окружая птицу кольцом согнутых ног, потом с воодушевлением какому никакому собеседнику принялась предполагать вслух: – Давай рассуждать логически. Открытую войну нам никто не объявлял, но все три гонца вернулись… кхм, частями. Князя Василе очень удачно для примульцев подстрелили в самом начале, с тех пор совет так и не смог договориться до чего-то единого. Тем временем мой убитый горем брат мстительно расправляется с каждым отрядом, лично отправившись в погоню за всеми тремя группами провожавших. До сих пор с последней погони он не вернулся.
Голос дрогнул. Аврора перевела дух и задумчиво накрутила кончики волос на палец.
– Всего нападений было три, в начале, конце и вот теперь середине нового месяца. Каждый раз с поджогом, деревянные хижины охотников и лесников, так и не уверовавших в каменные жилища, сжигаются подчистую. Перебив стражников, наведя панику и убив или вырубив всех рядом, примульцы уходят той же тропой через овраги возле моря.
Тогда Нелу, Генри и Дмитрий лично обследовали каждый пятачок пепелища, но никто так и не мог понять смысл этих поджогов. Как и то, каким именно путем отряд примульцев вот уже третий раз пробирается через стену, застав врасплох стражников. Из-за разного времени нападений сохранять постоянную бдительность даже самым вымуштрованным из людей Генри оказалось нелегко. Их крепость была заточена защищать своих жителей от одичавших животных из леса, морских драконов и горстки бестолковых разбойников на равнинах, но ни разу за последние сто лет не подвергалась организованным нападениям других людей. Приходилось учиться прямо по ходу, расплачиваясь за новый опыт десятками жизней.
– Еще и этот крайний сегодня, вот откуда он взялся? – жалобно вопросила в конце Аврора, окончательно запутавшись.
Наверное, она, расчувствовавшись от собственной глупости, слишком сильно сжала руку. Ворон резко повернул к ней голову и пребольно ткнулся клювом прямо в одну из повязок раненой руки.
– Ай! – она тут же одернула руку, обиженно хлопнув птицу по спинке возле хвостовых перьев. Под бинтом алой кляксой проступила кровь.
– Ну вот что ты за наказание такое, – шипела Аврора, пока меняла бинты и устраивалась спать со строго закрытой дверью. Ворон все это время неспокойно кружил вокруг нее, что-то похрипывая, а теперь и вовсе бился крыльями с той стороны дверей.
– Не пущу, хоть расшибись там, – мстительно сказала она, взбивая подушку и все еще морщась от боли.
Из беспокойного сна еще глубокой ночью ее вырвал колючий холод. Все ее тело покрылось мурашками и неконтролируемо дрожало. Видимо, во сне она скинула одеяла на пол, стараясь дать горячей коже хоть немного воздуха. Каждым вздыбленным волоском ощущалось, что за ней кто-то наблюдает. Сжав рукоятку клинка под подушкой, Аврора резко повернулась к открытому настежь окну. Легкий ветер качал льняные занавески, ворон сидел на подоконнике и неотрывно смотрел на нее, блестя глазами в свете набиравшего яркость месяца. Отчего-то вмиг успокоившись, она упала на подушку лицом к окну, все еще до ломоты в костяшках сжимая деревянную рукоятку и чувствуя, как отходит от вспышки адреналина.