Но ее сознание и тело, как и всегда в такие моменты, разделились. Пока паника громко советовала вспомнить, сколько живут пациенты с ранением в живот, ноги понесли ее в купельную, за остатками воды, принесли обратно, руки методично очищали кожу вокруг торчащей из живота стрелы, голова склонилась ближе, нос вдохнул запах, уловив только пот и железо. Не гниет. Значит, стрела остановилась о какое-то ребро. Генри будет чертовски больно еще пару месяцев, но он выживет. Первая волна облегчения так сильно толкнула ее в живот, что в глазах потемнело, а голова закружилась.
Рядом прогремела, стукнувшись о стены, дверь. Мужчины один за другим вносили ведра с водой, тут же отворачиваясь и уходя на крыльцо. Смотреть на раненых – на таких раненых – считалось не к добру.
– Нелу!
Он остановился и оглянулся, вопросительно подняв брови и до бела сжимая губы, когда его взгляд упал на захрипевшего Генри, изо рта которого хлынула кровь.
– На меня смотри, – гаркнула Аврора. – Мне нужен мешок промерзлой золы из подвала, помнишь, где?
Кивая уже на ходу, Нелу выбежал.
– Ава, я здесь на крыльце, если что-то нужно, – Дмитрий.
Аврора позволила себе прикрыть глаза от полоснувшего в который уже раз облегчения. Вернулся.
Не успел отгреметь звучный голос Дмитрия, как брат открыл глаза и мутным взглядом глянул на нее, прохрипев:
– Блядь.
– Не то слово, Ген, – хохотнула Мария, заглядывая в зал.
Взгляд брата стал чуть более сфокусированным и жадно впился в улыбающееся лицо девушки.
– София?
Улыбка так и застыла на побледневшем лице Марии, пока она медленно покачала головой, тут же скрываясь из виду и создавая на кухне страшный грохот.
– В гробу твоя София! – рявкнула Аврора, разворачивая его лицо за подбородок к себе.
Генри с надеждой приподнял брови:
– А я?
– А тебя я оттуда и мертвого достану, никакой Софии. Держись, черт тебя дери! Не смей оставлять меня тут одну.
Губы брата дернулись, и он слабо-слабо сжал ее руку.
– Ав-ава, – еле шевеля губами погавкал он, вспоминая любимую детскую дразнилку.
– Митра!
Мужчина тут же возник рядом, с готовностью глядя на нее темными, почти черными глазами. Аврора уже втолкнула Генри в рот толстую веревку и обмотала грубой тканью свои ладони, чтобы не соскользнули с древка.
– Держи его. Крепко. Три, два…
Веревка заглушила крики, но они все равно навсегда отпечатались у нее в памяти. Генри почти сразу затих, потеряв сознание от боли. Ее руки уже отбрасывали дьявольскую стрелу в сторону, зажимали рану, Мария кипятила и промазывала соком планты повязки, Галя методично посыпала рану золой.
Аврора туго затягивала Генри живот, пока Дмитрий держал его обмякшее в обхвате под грудью, как вдруг сбоку от окна раздались клацающие звуки и хриплое покаркиванье, и Аврора увидела ворона. Крыло явно работало лучше, видимо, ворон даже летал в лесу. Сейчас он сидел на подоконнике, вытянув шею и клокоча. Клюв щелкал и чуть дрожал, будто пропуская воздух.
– Что за чертовщина, – перекрестился Дмитрий.
Спикировав на стол с распростертым Генри, ворон пристроился рядом с его боком. Аврора настороженно следила за ним, готовая скинуть его подальше от брата, но тот просто замер, будто бы прислушиваясь к чему-то. Потом повернул голову, посмотрев на Аврору уже знакомым разумным взглядом, и каркнул раз, два. Моргнул и расправил оба крыла, помахав ими, будто разминая. Тогда Аврора улыбнулась подрагивающими губами и почувствовала, как новая волна облегчения слезами сбегает по щекам. С Генри все будет хорошо.
По крайней мере, пока она лично не оторвет ему голову, мрачно думала Аврора, коршуном следя за Галей. Почти падая от усталости, ведьма проверяла, не пропустили ли они кровотечение где-то внутри. Наконец, ведьма выдохнула и утерла испарину со лба.
– Жить будет, – кивнула она.