Коллективные выдохи и радостные возгласы наполнили дом внутри и снаружи.
– Ты чего? – Аврора толкнула Дмитрия локтем в бок. Мужчина продолжал неотрывно следить за вороном, который так освоился в ее доме, что уже невозмутимо клацал из зала куда-то в сторону ее комнаты. Вероятно, чтобы забраться на облюбованный высокий комод и поклевать там носом-клювом.
– Я могу поклясться, что это та самая птица, из леса.
Мария, прибиравшая беспорядок вокруг, фыркнула.
– Да сколько воронов в округе?
Дмитрий с сомнением посмотрел на нее, на недоумевавшую Аврору, потом расслабился. Чуть улыбнулся широким ртом, и лучики морщинок разбежались от его темных глаз.
В ту ночь, влив в Галю значительный запас своих укрепляющий зелий и благодарно заобнимав ее до редкой улыбки, Аврора выпроводила всех из дома. Крепко сжимая руку Генри, она наблюдала, как под его воспаленными веками лихорадочно двигаются глаза. Переносить его куда-то дальше зала не решились, брат лежал на двух сдвинутых у огня камина скамьях с накиданными сверху одеялами. Прислушиваясь к его дыханию, отсчитывая пульс, Аврора позволяла напряжению последних дней отпускать ее, вздрагивая от всхлипов.
– Никуда больше тебя не отпущу, – яростно шептала она, – уберемся отсюда, куда глаза глядят, в самое дальнее княжество. Пусть малыш-князь со своим советом кубиками воюют.
Устав от гневных мыслей, Аврора решилась оторваться от руки Генри и заварить какие-нибудь любимые успокаивающие травки, вряд ли она сомкнет сегодня ночью хотя бы один глаз. Мимолетно подумалось о том, что в последнее время в доме было холоднее обычного, наверное, осень начинала заглядывать в окна и двери ранними сквозняками.
Повозившись с натянутой над камином толстой нитью и наугад выбрав мешочки с мятой и сушеной смородиной, Аврора потопала на кухню. Все это время ворон молчаливым присутствием маячил где-то в глубине дома, иногда прилетая к ней и тихонько похрипывая и щелкая клювом. Сейчас он уже знакомым жестом вспорхнул ей на плечо, балансируя крыльями и заставив крякнуть под своим весом.
Привычное в последние дни умиротворение от того, что она не одна, теплым шариком толкнулось в груди. Благодарно погладив черные перья, Аврора прошла мимо окна и легко подтолкнула ворона с плеча на подоконник, поближе к горшкам с рассадой. Отошла, окунула в воду чайник, поставила в печь, пошевелила угли старой железякой. И тут сзади раздался страшный грохот, от которого она, вскрикнув, подскочила.
Так она и повернулась с раскаленной железякой, готовая защищаться от кого угодно. И замерла. Там, в ее кухне, очевидно уронив все глиняные горшки с подоконника, стоял высокий мужчина и чихал, чихал, чихал. Оттолкнув ногой какой-то из горшков, он крупно вздрогнул всем своим немаленьким телом и подался вперед, поднимая на нее глаза и скаля зубы.
– Чертова полынь, – прошипел он, полыхнув зеркальными радужками.
Не зубы. Клыки. Что. За. Черт. Оказывается, на ее крыльцо нежданно-негаданно свалился вампир!
6.
Пока Аврора приходила в себя от изумления и чувствовала, как леденеют кончики пальцев на руках, вампир перестал скалиться и быстрым хищным движением склонил голову набок. Что-то похожее на насмешку затанцевало на его лице.
– Меня зовут Вран, – представился он, чуть качнувшись в ее сторону. Голос у него был хриплый, будто он долгое время провел на холоде или в теле каркающей птицы. Произнесенное им имя отправило озноб по позвоночнику.
Аврора не разглядела в ту страшную ночь его лица, но только недавно вспоминала эти пшеничные волосы, высокую фигуру и кожаный доспех. Это имя. Все эти дни она практически спала в обнимку с владыкой вампиров Равении!
– Аврора, – она повторила движение его головы в другую сторону, чуть приподнимая подбородок и стараясь скрыть, как дрожат губы. Голос тоже был не свой – хриплый, под стать мужчине напротив.
– Ав-ро-ра, – по слогам протянул вампир, кивая, и обстоятельно обсмотрел ее с головы до пят, – кажется, на каком-то забытом наречии это значит «рассвет». Я, конечно, мало что о нем помню, но и эти крупицы не имеют с тобой ничего общего, вороненок.
От удивления она издала какой-то странный звук, не то смех, не то кашель. Ну да, ее глаза были карими, кожа – смуглой, а волосы буйными каштановыми волнами падали на плечи и лопатки, едва удерживаемые кожаным ремешком на лбу. Вся она была высокая и ломкая, скорее сумрачная ночь, чем светлый день и уж, тем более, слепящий рассвет. Но в каком, простите, гробу остались его манеры? Вообще-то вместо того, чтобы спать ночью и сиять днем, Аврора лечила крыло этой неблагодарной нечисти!