Впервые осознав, что отец неизлечимо болен, Аврора сразу же пошла к ведьме, плакала и просила в обмен на что угодно вытащить эту дрянь из его тела. Гале хватило только одного визита к ним домой, чтобы покачать головой и сказать:
– Тут нужна равная жертва. Мне жаль.
Еще несколько месяцев и они бы праздновали папины шестьдесят лет. Не случилось.
Век людей был скоротечен, но природа позаботилась о том, что родители продолжали жить в своих детях, а те – в своих. Вампиры жили долго, помнили, как умирали, а затем воскрешали себя заново целые миры, но почти не могли обращать себе подобных и ничего не чувствовали. Ведьмы умели влиять на жизни других – нити настоящего, будущего, иногда освобождали от прошлого, но взамен платили за это своими нитями. Возможно, Галя могла бы прожить еще сотни весен, но никто и никогда не узнает об этом, потому что каждый украденный у Завесы человек стоил ей ровно столько лет, сколько ему было в момент спасения. Брату почти исполнилось тридцать пять.
– Мы так и не поняли, почему они устраивают поджоги, но я уверен, что там возле гряды примульцы охраняли что-то. Похоже, будто они сначала гнали нас туда, а затем – оттуда, – Генри нахмурился и, потянувшись, сжал ее ладонь. – Ты прости меня. Я ведь почти не помню тебя. Только какой-то кровавый туман перед глазами, иногда твое лицо, твой голос, ты умоляла меня достать башку из задницы и подумать.
Он невесело рассмеялся и тут же сморщился.
– А я не мог ни о чем думать, какой-то чертов морок стоял перед глазами. Я только помнил, как София пытается мне что-то сказать, а у нее изо рта хлещет кровь.
Настал черед Авроры сжимать его ладонь.
– А дальше?
– Дальше самое странное. Примулы стреляли в нас этими чудо стрелами, мы пытались стрелять в них, но их скорость и сила… Я все время думаю о том, что они придумали самозаряжающиеся луки? Или и самостреляющие тоже? – он покачал головой и усмехнулся в ответ на недоверчивый взгляд Авроры. – Знаю, звучит странно, но обстрел останавливался только когда Лука каким-то чудом попадал в кого-то из них. Нас начали теснить от гряды дальше и дальше, меня ранили, Дмитрий и Лука вынесли меня в лес, пока остальные прикрыли. Ну, что было потом, ты знаешь.
Потом его кое-как положили на коня, который не сделал и сотни шагов, как наступил на змею, с перепуга скинул Генри и протащил его по земле, пока он не перерезал ремни седла кинжалом. Вся их семья была гребаными везунчиками.
– Помню, гляжу вверх и думаю, что из-за этого чертова леса не видно ни одного клочка неба. Перед глазами опять София, мама, отец. Они все смотрели на меня, и я думал, что это и есть последнее мое видение перед смертью – их разочарованные лица. - Генри невидящим взглядом уставился на их сцепленные руки, без всяких сомнений проживая это снова и снова, но скоро его лицо просветлело, брови и губы изогнулись в удивлении, - очень удачно, что мне на грудь приземлилась та птица, я от шока в себя и пришел.
Аврора прищурилась и вся подобралась, вспомнив, что и Дмитрий говорил о птице.
– Что за птица, ты помнишь?
– Огромный черный ворон, я это никогда не забуду, – хмыкнул Генри, – вцепился мне в бока огромными когтями, как только до печени не добрался. Думаю, он рано к столу пожаловал, думал моих внутренностей отведать, но не тут-то было. Дмитрий отогнал его прочь. А мне вдруг так резко захотелось жить, что даже Галка, отматерив от души, тут же за эту самую душу и дотащила меня до дома. К моей самой несравненной сестре.
Он еще что-то говорил, явно льстивое и лживое, потому что заискивающе глядел ей в глаза и улыбался той широкой улыбкой, от которой у него на щеках появлялись ямочки. Аврора и прощала ему всегда за эту улыбку все, что угодно. Но сейчас ее взгляд утратил остроту, а слух не воспринимал ни единого слова.