Схватив запястье парня, она приложила пальцы к пульсирующей жилке, чувствуя, как горит его кожа.
Проследив за ней взглядом, Генри дождался кивка и вновь повернулся к владыке.
– То есть мы здесь вообще не причем? Почему нас тогда втянули в ваши распри?
– Еще раз, - процедила Роза, – не бывает у вампиров никаких распрей. Просто…
– Недопонимание, – снисходительно улыбнулась ей Аврора. – Мы поняли.
– А мы поняли, что как парочка военных старост, вы с братцем оставляете желать лучшего, – пробурчал Улий.
Дмитрий, всегда стоявший за них с братом горой, заледенел:
– Обоснуй.
Генри молчал. Чувство вины за дни лишенной разума погони все еще давило на него сильнее, чем слова каких-то чужаков, но очень удачно резонировало с ними. Аврора и вовсе не была никакой старостой, так что пожала плечами на это странное заявление, нисколько не обидевшись.
– Сколько, говорите, было нападений? Три? И вы так и не поняли, что их цель – ваше внимание отвлечь?
– От чего? – скептически протянула Катрина. – Моя часть города превратилась в пепелище, я уже в глаза своим людям смотреть не могу, а вы говорите, это все блеф?!
– А у этой вашей старосты еще и со слухом дела плохи, не только с соображалкой, –рыжий закатил свои зеркальные глаза и вообще сейчас выглядел удивительно эмоциональным. – Следили бы лучше за тем, что происходит в других частях вашего города во время этих набегов.
Мысли в голове у Авроры метались и метались, но так и не могли сложиться в ряд объяснений всего происходящего. Что такого могло быть в Равении, к чему стремились примульцы или, может, сама Петра? Интересно, как она выглядела…
– Вы сами-то знаете, что это? – прищурился Генри.
Блондинка важно задрала нос:
– Догадываемся.
Владыка же оглядел надменные лица своих путников, багровеющие – Авроры и остальных, и так тяжело вздохнул, как будто именно на нем несправедливо замкнулись все судьбы мира.
– До того, как были изгнаны крайние, отношения двух наших видов складывались несколько более… дружелюбно.
«Держи карман шире», подумала Аврора, уверенная, что мысли всех ее товарищей были созвучны.
– Наверное, когда мы еще не знали, что большая часть этого дружелюбия – ваше чертово внушение? – вдруг спросил Нелу, с каким-то яростным нажимом выделяя последнее слово.
Странно, Аврора даже умудрилась забыть, что вечно болтающий и отпускающий шуточки парень здесь, с ними. Кажется, эта странная фраза стала для него первой с тех самых пор, как вампиры ступили на равнину.
Напустив снисходительности в выражение своего безразличного лица, Вран как-то издевательски мягко отметил:
– Лучшее оправдание своим порочным наклонностям, неправда ли? Чужое внушение. Так ведь гораздо удобнее не признавать свое собственное.
На этих словах он впился взглядом в Аврору. Почувствовав, как все лицо, корни волос и даже кончики ушей полыхнули жаром, она тут же опустила голову, прикрывшись волосами и беспокойством за бездыханного парня. Вовсе не было у нее никаких наклонностей.
Хриплый голос владыки вновь полетел над поляной.
– Вернемся же от этого лирического отступления. В те времена почти под каждой крепостью находился проход напрямую к вампирскому гнезду. Как жест великого доверия или как коридор удобства ко всяким невинным девам и юнцам и доступным развлечениям? – вампир с напускной задумчивостью потер подбородок большим и указательными пальцами, склонив голову набок. И вдруг опять посмотрел прямо на нее, подловив ее взгляд, вернувшийся и прикипевший к нему при первых же звуках его голоса. Вроде и не чувствовала никакого внушения, но оторваться от него не могла. – Как бы ответила ты, милая Аврора?
– Милая? – эхом шепнул Нелу, комично округлив глаза.
– Это его так тронула отравленная веревка, – так же шепотом ответил ему Генри.
Парни и Катрина хохотнули и даже Улей с Розой хмыкнули. Дмитрий же переводил подозрительный взгляд с Авроры на владыку, то сжимая, то разжимая кулаки.