– Не называй меня так, – поморщилась.
В темных глаза вспыхнула обида.
– А как тогда? Вороненок?
Аврора дернулась, как от пощечины. Дмитрий тут же поджал губы и покачал головой, потянувшись и дотронувшись до ее руки. Пережив острое желание отодвинуться, Аврора привычно крепко сжала большую ладонь.
– Почему он вообще тебя так называет? – гнул свое Дмитрий.
– Мить, я не знаю, что тебе сказать. Я только раню и раню тебя, сколько себя помню. Зачем же ты держишься за меня? Отпусти.
– То есть, дело не в нем? Может, он запудрил тебе мозги и...
– Дима! – Аврора тут же вспыхнула и вырвала руку. – Услышь же ты меня, умоляю. Никто мне ничего не пудрил, я вообще знать его не знала до прошлого месяца.
Сознание тут же уколола горькая мысль: и сейчас не знает. Но она хотела узнать. За одно лишь это желание не могла она больше позволить Дмитрию вновь разбить о ее равнодушие сердце.
– Ты так смотрела на него...
Устало вздохнула. Упрямый-упрямый Митра.
– Как?
Зло покачав головой, Дмитрий буркнул:
– Как никогда не смотрела на меня.
Не дав ей ничего ответить, он ушел подальше, но его место тут же заняла Мария. Сначала обманчиво спокойно спросила:
– Попала?
– Попала, – не став отпираться, признала Аврора, отбрасывая волосы со лба тыльной стороной чумазой от земли ладони.
Стукнув древком лопаты об землю, Мария выдала следующий вопрос, на этот раз – яростным шепотом.
– Как ты можешь?
– Не знаю, ты скажи.
– А я скажу, я так скажу! – Мария задохнулась от возмущения, дальше продолжила на повышенном тонн, привлекая сузившийся взгляд брата: – Мало тебе того, что они со мной сделали? Ты о Генри подумала? А каково Дмитрию?
– Мария.
Генри позвал ее звучным голосом, который раскатом прошелся Авроре по спине и затылку.
Аврора в сердцах бросила лопату и скинула из сумки мешки с семенами.
– Давайте я всем сразу отвечу, пока меня без меня же осиновым колом в сердце ночью не проткнули.
– Аврора, – начал, было, Генри.
Аврора прервала его громким фырканьем.
– Что же ты не говорил со мной утром, когда я пыталась сказать, что ничего не было? Вообще ничего?
– Но тебе бы хотелось, – сверкнул глазами Дмитрий.
– Да с чего вы решили это за меня? – с обидой воскликнула она. – Даже я не понимаю, чего хочу. Мне просто... интересно.
– Здесь нечего понимать, - отрезал Генри, – вдвоем вы больше не останетесь, на встречи с его видом не ходишь. Он же грумит тебя, глупая.
Мария согласно хмыкнула, скрестив руки на груди.
Хотелось топнуть ногой, как маленькому ребенку, но от тут же вспыхнувшего в голове образа малыша-князя с короной и собственным лицом стало тошно.
– Не собиралась я куда-то с ним идти, Ген, – примирительно вздохнула она, зная, что сейчас эту стену было не пробить. – Быть его тенью тоже не хочу.
Она хотела... глубже. Ближе. Чтобы отвечал на ее вопросы и выдавал глазами больше зеленых вспышек.
– Хорошо, – кивнул брат. Тут же нахмурился: – Но покажешься завтра с утра Галке.
Чтобы ведьма проверила, не образовалась ли между нею и вампиром связь создателя и послушника.
– Исключено, – твердо сказала Аврора, подбирая первый мешочек и начиная бросать семена по кругу разрыхленной земли. – Ты не слышишь? Не было никаких взаимных... кормлений или чего ты там себе успел придумать, пока, ну, знаешь, отказывался меня слушать. Ни-че-го не было.
Кроме тех его облизываний. И снов. И взглядов. А еще она, кажется, хранила его вороний секрет. «Ты сама попросишь меня об этом».
Генри внимательно разглядывал ее некоторое время, потом кивнул. Аврора с облегчением увидела, как расслабляется жесткая линия его рта и разглаживаются складки над нахмуренными кустистыми бровями. Дмитрий вроде даже повеселел, когда принялся ей в след набрасывать тонкий слой земли поверх семян. Только Мария продолжала хмуриться.