Аврора по-прежнему не ощущала никакого внушения или гипноза, как было тогда на крыльце, когда вампир будто приказал не пугаться и не вырываться. Оттого еще сложнее было примириться, что это ее собственная воля не хотела раскрывать способности, невольным свидетелем которых стала.
Разумной причиной собственного молчания было желание приберечь эту острую как кинжал правду у себя, чтобы в нужный момент выменять молчание на что-то, грозя ужалить при отказе. Ведь чем дольше она думала над этим, тем больше уверялась, что подобная способность одарила полетом, скоростью, маскировкой, но прокляла страшной уязвимостью. Раненый, Вран тогда не смог превратиться обратно, даже полынь не сразу сработала. Если когда-нибудь она расскажет кому-то обо всем, то объяснит свою дурную голову именно так. У нее был план, только и всего.
Перед собой? Честно? Настоящей причиной было нежелание рассказывать об этой слабости и предавать то хрупкое доверие, которое само собой проросло в ней в те страшные долгие дни, когда ее брат выбирал вместо нее собственных демонов. Когда рука гладила черные перья и с этим странным ритуалом испуганные мысли затихали, исчезали. Если она все поняла правильно, за жизнь Генри она тоже должна благодарить одного конкретного вампира, вырвавшего его когтями из того странного состояния помутненного сознания, которое и гнало его поддаться мести.
Подумав об этом сразу после воспоминаний о том, как вела себя на крыльце, Аврора встала, как вкопанная, прямо посреди коридора.
– Нелу?!
– Чего кричишь, я же тут прямо, – беззаботно сказал он, на миг прерывая мелодию, которую тихонько похмыкивал себе под нос.
– Ты не думаешь, что это странно?
Нелу тут же насторожился, огляделся по сторонам и на всякий случай потянул Аврору себе за спину, медленно спрашивая:
– Что именно?
И зачем-то опять загудел песенку, только темп теперь был быстрый и нервный. Будто выманивал притаившихся чудовищ из закутков замка.
Они уже вышли из лекарского крыла и шагали в сторону комнат Авроры и Генри. Рассеянно улыбнувшись проходящей мимо молодой паре, Аврора, не стирая улыбку, выстрелила:
– Что под внушением у нас на самом деле были и ты, и Генри, а под руку попалась я?
Бедный парень поперхнулся песней и закашлялся до выступивших в глазах слез, резко останавливаясь. Аврора потянула его за собой, будто бычка на веревке, открыла дверь их с братом жилища и впихнула, тут же закрываясь на все замки. Не тянула, сразу рявкнула:
– Рассказывай! Иначе, клянусь, на следующую проверку к Галке со мной пойдешь.
Нелу отчаянно покачал головой и взмолился:
– Нельзя мне к ведьме, Ав-ава, ну ты чего, какое внушение?
– Как миленький пойдешь, – отрезала она и тут же припечатала по слогам: – Вы-кла-ды-вай.
Застыв напротив, парень лихорадочно обводил глазами пространство вокруг Авроры, будто боясь встретиться с ней взглядом. Открыл рот. Нервно облизал губы. Раз, два. Впился в них зубами сразу же до крови. Поморщился и быстро слизал выступившие капли.
Страшное подозрение шевельнулось у Авроры в груди. Нелу же не мог… Подойдя к нему вплотную, осторожно встречая загнанный как у дикого зверя взгляд, она взяла его ладони в свои и крепко сжала.
– Покажи, – каким-то чудом вытолкнула шепотом.
– Так скажи или покажи, – попытался, было, отшутиться он.
Аврора дернула его на себя за руки, почти впечатываясь лбом в переносицу.
– Глаза покажи, дурак.
Такие знакомые карие глаза заблестели, и Аврора с ужасом проследила как одна скупая слезинка зависла на выцветших от солнца ресницах. Сжав вспотевшие ладони еще сильнее, она постаралась с ободрением кивнуть и заверила:
– Ты же знаешь, я – могила, – тут же вспомнилось хмурое лицо Радки. Удивительно быстро Аврора прониклась схожим пониманием и стремлением защитить.
Видимо, высмотрев что-то в ее глазах, Нелу вздохнул, мягко высвободил ладонь и решительно потянул веко левого глаза вниз.