– Так с тебя пример решила взять, дорогой. Напустил древним побольше пыли в глаза, а сам свою игру затеял.
– Петра-Петра, – Вран покачал головой и поцокал языком, будто журил ребенка, что тот никак не приучится к горшку, – я же предупреждал тебя, ваши методы – безнадежно устарели. А ты еще и посмела вмешаться в дела моих человечков. – Вран достал из своего хранилища за пазухой кусок пергамента и взмахнул им. – Знаешь, что это? Акт на честное сражение за право обладания твоим княжеством. Печать Ромула видишь?
Не понимая решительно ничего, Аврора жадно переводила взгляд с владыки на владыку, но все равно пропустила мгновение до того, как Петра стремительно бросилась на Врана, целясь когтями и клыками в горло.
Ахнув, Аврора на каком-то инстинкте едва не кинулась на поляну, но пара рук вцепилась ей в ногу, а еще одна ладонь до боли крепко сжала шею, потянув назад.
– Стоять, – шикнул Нелу, – вот сейчас время бояться, а не жить, Ав-ав ты наш.
На поляне же развернулось какое-то лихое побоище. Аврора, выросшая буквально на руках у брата и его друзей-мальчишек, привычно выхватывала приемы обычной грязной рукопашки, но на какой-то звериной скорости и силе. Пока Улий, Стефан и незнакомая вампирка голыми руками теснили к огню спутников Петры, Вран кружил вокруг нее словно коршун, делая маленькие выпады кинжалом из светлого дерева. Такое же точно оружие было и в руках владычицы, но пока она была в глухой обороне, сумев подсечь Врана лишь дважды в районе правых лодыжки и колена.
Судя по кровоточащим ранам, из которых напропалую валил дым, кинжальчики были из осины. Четыре вампира Петры отступали тоже, яростные оскалы сменились диким отчаянием загнанного в угол зверья. Они вообще казались медленнее, слабее, меньше вампиров Врана. Вскоре их всех насадили грудью на обломки все тех же примульских стрел, щедро раскиданных по поляне.
– Нужно… было… придушить тебя тогда… змееныш.
– Ума не хватило, чего уж жалеть теперь, – приправив голос ободряющими нотками, сказал Вран. И сразу одной рукой поймал владычицу за шею, а второй – всадил кинжал в грудь. Отскочил от облака пыли, сморщившись и быстрыми движениями вытирая руки друг об друга.
– Вран! – звонко позвала рыжая, показывая подбородком на подкрадывающиеся по редкой траве языки пламени.
Он кивнул и вдруг посмотрел прямо на то место, где пряталась за игольчатыми ветками Аврора. Чудом удержав крик, она постаралась замереть и даже не дышать, не поддаваясь инстинктам, которые вопили юркнуть обратно в лес.
– Вижу, – непонятно, про огонь либо про их разведывательную группу прохрипел Вран и повернулся обратно к своим, скомандовав: – Хо́ду.
Один за другим вампиры покинули поляну, скрываясь в лесу.
Крепкая рука тут же потянула Аврору назад за шею. Ноги, онемевшие от несменяемой позы на полусогнутых, подкосились, и Аврора плюхнулась попой на валежник, ойкнув от десятков иголочек, побежавших по затекшим конечностям. Генри, не менее грациозно, выползал из-под нижних веток той же ели, за которой пряталась Аврора. Задрав голову, Аврора окинула всех шальным взглядом и толкнула приземлившегося рядом брата в плечо, нервно улыбаясь.
Вторя ее взбудораженному состоянию, Нелу хихикнул:
– Вот это мы хорошо сходили! Чур, не я рассказываю Ресничке, что он пропустил.
– И не я! – хором воскликнули Аврора и Генри.
– Ну что вы за черты-то такие, – выругался Лука уже на бегу.
16.
Пока вернулись, крепость здорово принарядилась, сверкала несчетным числом свечей и уютно подмигивала сотканными рукодельницами шарами, огромными красными маками и разноцветными лентами.
К празднику в этом году готовились с обычным размахом, будто и не было жутких нападений и недомолвок с вампирами. Мариновали поросят, варили начинку для пирогов, сцеживали настоявшееся ежевикой и малиной вино. Ну и гнали очередную запрещенку, куда уж без нее. Взгляд сам собой зацепился за мужичка, ловко выскочившего из ближайшего окна с резными изумрудными ставнями. Мелькнули юркие изящные руки, протягивая большой холщовый мешок, который тут же растревожено зазвенел на всю улицу, и ставни тихонько закрылись. Бережно пристроив на плечо внушительную поклажу мешок, мужичок, воровато оглядываясь, потулил вниз по улице и скрылся там за поворотом.