Уже не впервые с прошедшей ночи Аврора почувствовала странное облегчение, когда ворон отдалился. Будто бы вместе с его весом по плечу разливалась усталость, которая теперь отступала. И спала она рвано, проснулась разбитой и такой голодной, что за завтраком съела свою норму за весь день, а то и два.
Мария уже вовсю хозяйничала на ее кухне, костяшками пальцев смешивая ромашку и полынь в деревянной плошке. Потом прошла к печи и ловко выдвинула щипцами плоский камень, чтобы прогреть на нем получившуюся мазь.
– Что думаешь делать?
– А что я могу сделать? – развела руками Аврора. Не нужно было и уточнять, о чем же говорила девушка, в последние дни они обсуждали только Генри и его отряд душегубов. - Ты же знаешь, он будет пытаться разбить примулов снова и снова, пока камень на камне не оставит от их поселений.
– Или пока сам не ляжет под каким-нибудь камнем, – пробормотала Мария, еще раз размешивая мазь и подходя к Авроре. – Руку давай.
Как только травы попали на царапины, кожу тут же защипало до слез. Отвлекаясь, Аврора упрямо повторила то, что пыталась донести до всех с начала этой странной резни с соседями:
– Что-то тут не так, Мариш, ну сама посуди. Жили-были мы с примулами со времен переселения за стены. Нормально торговали, ходили на общие ярмарки да молодая княжна вообще наполовину равенка, она же нам с Генри и не вспомню сколькоюродная сестра! И тут ни с того ни с сего они начали поджигать наши дома?
Мария вздохнула, отставила пустую плошку в сторону и занялась перевязью. Десятки подобных пациентов выверили каждое ее действие, тонкие пальцы с веснушками послушно резали, мотали, скручивали. Убаюканная уверенными движениями, Аврора несколько утратила боевой запал.
– А, – махнула здоровой рукой она, – одно да потому.
Обе девушки задумались, нахмурившись, и так же одинаково вздрогнули, когда рядом раздалось громкое карканье. Повернув головы, они увидели, что ворон топорщит перья и прищелкивает клювом возле отставленной плошки с остатками мази, переглянулись и прыснули.
– Да он же голодный! Что же ты, Аврорушка, за птицемать такая? Свалился бы он под ноги к матушке, уж она то бы его первым делом откормила и только потом арникой намазала.
– Заталкивая семечки в уже бескровное тело, – покивала Аврора.
Посмеиваясь, Мария подошла к столу и тут же сморщила нос.
– Горелым пахнет, – недоуменно повернулась она к Авроре.
– Это плошка, – так же удивленно проговорила она, заметив, что из нее виднеется слабый белесый дым, и тут же пожала плечами, – наверное, искра из печки попала.
Прихлопнув поднимавшийся дым тряпками, Аврора насыпала на стол сушеных светлячков, которые ворон тут же начал с аппетитом поглощать. Подняв брови, Аврора вспоминала, как с утра этот проглот уже вырвал из рук забежавшего Нелу тушку освежеванного зайца и не взирая на травму крыла утащил добычу на шкаф в ее комнате, с хриплым карканьем пируя. Какая-то ненасытная птица.
– А вот мне завтракать перехотелось, – провозгласила Мария, поморщившись.
Ворон оторвался от своей трапезы и, глядя девушке прямо в глаза, снова оглушительно каркнул.
– Думаю, он сказал, что тебя к столу и не звали, – перевела Аврора, смеясь и уворачиваясь от полетевших в нее деревянных ложек.
3.
Удивительно, как быстро все-таки человек привыкал к ранее неведанному и незнакомому, ужасающему. Город гудел в своем обычном ритме, с шумом открывались ставни, опрокидывались бочки, сталкивались повозки. Смех, ворчание, обмен сплетнями, ссоры соседей по торговым лавкам или купца и бойкого дедка, вставшего ни свет ни заря ради скидки на вчерашний залежавшийся товар только чтобы узнать, что его опередили.
– Будто и не случилось ничего, – в такт ее собственным мыслям задумчиво протянула Мария.
Аврора согласно хмыкнула, но ответить не успела, зацепившись глазами за столпившихся возле чего-то зевак. Она вытянула шею, силясь разглядеть за широкими плечами Филиппа, хозяина конной фермы, что происходит. Но Мария уже узнала могучую спину и тянула ее прямо к нему.
– Маришка, – пробасил мужчина, сразу же заприметив их и заключая девушку в крепкие объятия, – давно тебя не видел, как там мама и сестра?
– Отчего же сам не зайдешь проведать? – с хитрой улыбкой спросила Мария, уперев руки в боки.