Его взгляд ощущался костями, внутренностями, им была отравлена все еще кипевшая кровь. Обхватив себя руками, Аврора прошептала:
– Больше у меня нет ничего. Перестань, пожалуйста, меня мучить. Не приходи.
– Как скажешь, вороненок.
18.
И не думалось, и не гадалось, что после ритуала очищения в этом году Аврора примкнет к рядам тех, кто всей душой ждет следующего года, чтобы отмыться от сложившихся не в ту сторону очищений.
Ей казалось, что, кинув один лишь только взгляд на ее искусанные губы, брат заорет:
– Вот шлюшка! – и силком потащит к ведьме на какое-нибудь обкуривание ее же руками собранной полынью.
Но с рассветом Аврора в изумлении глядела на свои целые без единой царапинки губы, которые и в обычной то жизни редко обходились без обветренной кожи. Сейчас же они были яркими и нежными, а кожа – упругой, ни разу не лопнувшей. Шея тоже была будто шелковой, а ведь сколько раз клыки расцарапали ей тонкую кожу? Лента порочных сновидений так крепко обвязывалась вокруг, может, это все вообще ее происки? И не было никаких стыдных признаний и ответных небрежных заверений, что вампира интересует только одно?
Повезло еще, что Генри был с головой погружен в откопанные таки накануне хроники строительства крепости и не обращал на ее внутренние метания никакого внимания. Обычно они делили тихий завтрак на двоих в их комнатах, а потом разбредались каждый по своим делам. После вчерашних гуляний завтрак припозднился почти до обеда, бодрый брат блестел ясными глазами и беспрерывно фонтанировал теорией за теорией, которые объясняли, почему примульцы не взлюбили своих вампиров настолько, что вырезали их почти полностью.
– Все дело в какой-то войнушке владык, – увлеченно махал ложкой он, уже наградив с нее пшенной кашей и Аврору, и хмурившуюся Марию, которая составила им сегодня компанию. – Эта Петра что-то там такое сделала с людьми их княжества, что Вран отказался сделать с нами. А потом еще и к нам полезла. Может, даже, и примульцев как-то натравила? Заметила, что нападений больше не было?
– Думаешь, они под внушением были? – задумчиво спросила Аврора, уныло размазывая кашу по тарелке. Аппетита и так кот наплакал, а упоминание Врана и вовсе отправило его ныть под ложечкой.
Мария была более внимательна и, сузив глаза и подперев кулачком подбородок, наблюдала за понурой Авророй. Чувствуя ее тяжелый проницательный взгляд, Аврора отправила в рот несколько ложек с кашей, мужественно все проглотив.
– Ну а иначе за что Вран и компания с ними расправились? – брат сделал страшные глаза и отставил пустую тарелку. – Все, я улетел проверить наводку про проход.
Чмокнул в макушку и Аврору, и Марию, обнял обеих разом, вынуждая их головы стукнуться, и был таков.
За столом сразу же повисла неловкая тишина, которую Аврора поспешила прервать, отодвигая стул и неся чашки к ведру с водой. Вычистила, вытерла, уже опрокинула ведро в распахнутое окно, а все молчали. Что ж, кому-то нужно быть взрослым. Повернулась и выпалила:
– Ты меня…
– Прости…
Как водится, заговорили одновременно, переглянулись и прыснули.
– Правда, Ав, кому как не мне знать, что твоей вины в этой тяге нет, – заверила ее Мария.
Но на воре горела шапка, а на лице Авроры можно было жарить блины. Мария ахнула и тут же прикрыла ладошками рот.
– Что-то было? Трахались?
Аврора накрыла пылающие щеки ладонями и отчаянно замотала головой. Потом поморщилась и жалобно протянула:
– В одежде же не считается?
Мария ахнула снова и схватила ее за ладошки, поцарапав на эмоциях правую щеку.
– Расскажи мне все, расскажи!
Все – не получалось. Как так вышло, что о стыдных обжиманиях и языке глубоко в своем горле она поведала тут же, на одном дыхании, но вот доверить то, как трогательно прижимался к ней за пару часов до этой вакханалии ворон, так и не смогла? В какой же момент Вран был настоящим? Когда, облизывая припухшие губы, уверял, что ее собственная кровь разбудила в нем ее же желание? Или в тот миг, когда оглушительно каркал на нее, выгоняя из ледяной воды обратно на сушу, а затем грел большими крыльями?