– Я и в квартале их была, – шепнула Аврора. Под недоверчивым взглядом тут же встрепенулась, настал ее черед крепко сжимать узкие пальцы подруги. – Мариш, то, что делают крайние – это дикость, понимаешь? Для вампиров прежде всего. Они так просто не обращают, обхаживают, связь создают, завлекают, в общем. Чтобы ты сам к ним пришел. А крайние – оторваны от гнезд. Оттого и сами рвут по живому. Думаю, больно им, как волку раненому, который своих потерял, а что дальше делать – не знает. И только и делает, что ищет и ищет свою стаю. А в какой-то момент думает: «А создам-ка я свою!».
– Ты всегда такой легкой на жалость была, – выслушав все это, Мария лишь цыкнула, но ладони так и не вырвала. – Не думала, что тебе нарочно пыль в глаза пустили?
Свои секреты – пожалуйста, Нелу – ни за что на свете. А без его истории со Стефаном каких-то более подробных ответов у нее для Марии не было. Пожала плечами и сказала:
– Я так чувствую. Ты подумай над этим просто. Я же не прошу тоже верить.
– И правильно, что не просишь. Я всяко не поверю. Может, твой Вран и охотник завлечь, вот только чем больше чувств, тем больнее рвать. В чем же это честнее?
В следующие дни эта последняя фраза каким-то зловещим рефреном следовала за Авророй, куда бы она ни шла. И не только она.
Верный своему слову довольно своеобразным образом Вран действительно больше не приходил к ней и не требовал сдаться. Прилетал. Будто знал, черт, что его ворону она готова была сдаться сама, такой сильной нежностью накрывало, стоило лишь увидеть, как умильно моргают маленькие бусины черных глаз.
Морок больше не туманил ее разум ночами, без привычных уже сновидений они стали длинными и темными. Не возникало в ней никакой ненормальной тяги и днями, оттого соображала она трезво и четко знала, что его появления в городе связаны не с дикой привязанностью к ней. Что-то происходило. Связанное с их княжеством, с вампирами и примульцами. Могли ли вампиры уже найти второй проход и теперь просто ждать, пока на него выйдут и люди, чтобы сразу же истребить всех предателей? Или же они вели какую-то свою непонятную игру, отвлекая внимание равенцев поисками уже давно обнаруженного прохода? Но зачем же Вран тогда дал им карту своего замка? Аврора давным-давно забрала пергамент у Генри и так часто смотрела в нарисованные углем линии, что знала расположение комнат не хуже, чем в собственной крепости.
На недельные родовые гуляния в Равению часто съезжались гости с других княжеств, чем не могли не воспользоваться торговцы, гадалки, уличные актеры и фокусники. Ворота восточной части города несколько дней кряду были гостеприимно распахнуты настежь. Снаружи возле стены, как огромные грибы, раскинулись десятки палаток всевозможных оттенков кожи, льна и шерсти. Возле каждой в землю был воткнут факел, расползавшиеся на многие шаги вокруг огни были яркими и уютными.
Аврора шла к своей палатке, с улыбкой придерживая одной рукой юбки, а другой защищаясь от расшалившихся детей, на огромной скорости бегающих вперед к палаткам, назад за стену и по кругу. Стражники стен расслабленно уселись прямо на частокол, свесив ноги и перебрасываясь новостями с собравшимися внизу знакомыми.
Этот год отличался от остальных общим бледным и понурым видом добравшихся до них гостей. Они настороженно оглядывались по сторонам, словно ожидали какого-то подвоха.
На своей настойке из льняных семечек, которая была легкой, но клейкой, а оттого представляла собой настоящее спасение для таких же кудрявых людей как Аврора, она всегда на ярмарках выручала много монеток. Здесь же обменивала на редкие виды трав, которые в их княжестве либо не росли совсем, либо произрастали в таких местах, откуда с целой шеей вернуться являлось тем еще подвигом. Например, горный шалфей, который привозили купцы Мантенского княжества по ту сторону от Туманной гряды. Только благодаря ему Аврора смогла несколько месяцев назад поднять на ноги добрую часть города, свалившуюся с непонятной лихорадкой. Совсем как Нелу.
Почти уже возле палатки с неба упал на плечо знакомый пернатый камень, каркнув что-то приветственное.
– И тебе привет, – рассеянно проговорила Аврора, откидывая полог и отвязывая дверку. Пока расставляла баночки с перетертыми в пудру травами и склянки с настойками, ворон привычно восседал на жерди, которую по ее просьбе стражники соорудили из раздвоенной ветви, немудрено воткнув в землю. Под весом огромной птицы она, конечно же, качалась, но ворон только глаза умиротворенно прикрывал.