– Что-нибудь слышала про примульцев? Они нам проходу не дают, – поделилась Аврора.
Марьяна нахмурилась.
– Ничего такого. Ну, среди ребят в караванах их не было, так это всегда так, они же рядышком тут совсем. Но и у нас я их давненько не встречала. Про вас зато слышно, – с намеком подвигала бровями Марьяна.
– Квартал, – угрюмо вздохнула Аврора.
– Он, родимый. Половина наших была там в первую ночь, а другая – пойдет сегодня. Кто бы мог подумать, что и от вампирюг бывает какая-никакая польза, а?
– Ты сама-то вчера или сегодня? – запереживала Аврора.
Марьяна только засмеялась и замахала на нее руками.
- Ой, я-то там что забыла, взрослая ведь баба.
Аврора сузила глаза.
– Ну-ну, сегодня, значит. Будь осторожна, я тебя прошу, они умеют… завлечь. Если жареным запахнет, говори, что ты гостья старосты Генри.
– Вот хороший ты человек, Авренок, – со слышимым удовольствием в голосе протянула Марьяна. – За меня не переживай, кожа у меня как у слона. Бывай, давай. Даст бог, свидимся в следующие колядки.
Расцеловавшись, распрощались.
День так и проходил во все прибывающих тревожностях. Путники со всех княжеств приносили слухи о каких-то жутких болячках, недовольных соседях, равнодушных презрительных вампирах. Последняя ярмарка была весной и тогда до Авроры лишь от некоторых покупателей долетало, что та же Мантения переживает волну чахотки, а в другом соседе Лазури, Зарии, вдруг прокатилась волна смертей среди совсем маленьких деток. Сама Равения после той ярмарки тоже успела схоронить большое число малышей и стариков, совет даже запретил ежегодные ярмарку девиц и пастуший фестиваль, ведь все указывало на то, что торговцы из какого-то княжества щедро поделились заразой. Но таких больно одинаковых вестей о столь резком упадке во всех княжествах Авроре раньше слышать не доводилось.
– У вас, правда, вампиры держат свой бордель? – скептически спросил у нее лысеющий мужчина с редкими усиками и куцей бородкой.
Мамочки. Это какие же слухи про этот квартал ходили, если, едва спросив про него, взрослый мужчина покрылся ровным маковым цветом? Просто к слову, тот же самый мужчина, кто, не моргнув и глазом, выкупил у нее все кардамоновые настойки на имбире с пошлой надписью «сила для вашего фаллоса», на этикетки с которой ушлый Нелу успел поменять обычную «мужскую силу».
– Не бордель, а что-то вроде вампирского паба. Для налаживания отношений, так сказать. Напомните, вы из какого княжества? У вас таких вампирских мест нет, что ли? – разыгрывая незнание больше для Врана, чем для усатика, спросила Аврора. – Вы, вот еще, возьмите «женскую силу». Нет ничего более возбуждающего, чем возбужденная женщина.
Аврора подмигнула ему, а позади раздалось сдавленное карканье. Прямо-таки сквозило одобрением и намеком. Ох уж эти пошлые сквозняки, никуда от них было не спрятаться, с крыльями этот нахал был или с клыками.
– Из Лютии, кхм. Нет, наши держатся в стороне. Мы только убивцев и насильников отдаем. А, ну девственниц бережем, чо уж. Но я слышал, что подобное, кхм, место есть и в Зарии. Или было при прошлом владыке, – мужичок хохотнул, а не дождавшись от задумавшейся Авроры никакой реакции, смутился еще больше и повертел в ладони выданную склянку. – Так, кхм, как вы сказали? Женская… кхм… сила? Но здесь написано: «Ириски для вашей киски». Это точно подойдет?
Настал черед Авроры заливаться краской и давиться воздухом, бессильно закрывая лицо ладонями. Пока она сдавленно кашляла, чудом вытолкнув, что это улучшенная настойка, а мужчина довольно отсчитывал монетки, позабыв про вампирские притоны, ворон разразился чередой нескончаемых каркающих хрипов. Смеялся, говнюк.
– Вот доберусь я до Нелу, – шипела Аврора, рассовывая товар по корзинкам.
Последний день ярмарки вышел бестолковым: ни одного примульца она так и не встретила. Может быть и правда, с уничтожением вампиров Примулы, их резко вспыхнувшей вражде пришел конец?
19.
Радка хохотала до слез, вертя в руках склянку с надписью про ириски. Памятуя о том, что для Нелу квартал был словно винный погреб для страдающего в завязке вчерашнего пьяницы, Аврора упала на хвост Радке.