– И почему я не удивлен, что ты даже Амброзию разболтала?
– Амброзию? – прыснула Аврора. – Понятно теперь, откуда у ее самомнения ноги растут.
– Что было раньше, ее имя или ее мания величия? – задумчиво поглядел в потолок – сюрприз, тоже каменный, – Вран. – Пожалуй, этот вопрос так и скроется в вечности без ответа, ты уж за это неблагодарной нечистью не величай.
– Как звали тебя?
Вампир тяжело вздохнул.
– Я никому не скажу, – пообещала Аврора, перекрестившись. «Ну, разве что Нелу», –успела подумать до того, как персть коснулась второй груди.
– Воратий.
– От слова воровать? – ухмыльнулась она.
– От слова «воратить» - разговаривать.
Тут уж Аврора засмеялась в голос, не сдержавшись.
– Ну, Вран тебе точно больше подходит, разговорчивый ты мой.
Захотелось даже подобраться ближе, чтобы получше разглядеть мелькнувшие в глазах Врана яркие зеленые вспышки. Так, стоп! Вот что с ней и ее силой воли делал Вран, соблаговоливший до нормального диалога. Кстати о птичках…
– С чего вдруг такая щедрость? Еще несколько дней назад из тебя лишнего слова было не вытянуть.
– Будешь тратить вопросы на повторы? Я же уже сказал, хочу, чтобы от меня узнавала, а не выдумки цепляла.
Повозившись, Аврора притянула колени под подбородок, тщательно упаковавшись в юбки.
– Как я могу знать, что правда именно в твоих словах?
Скорее было похоже, будто она уже отхватила лишнего. То, что он сам не против был бы и дальше скрывать, и теперь не хотел, чтобы она подобралась еще ближе к разгадкам. Только вот тяжело было искать ответ, не зная вопрос, не так ли?
– Не можешь, – кивнул Вран. – Я и не обещаю, что смогу ответить на все твои вопросы. Но врать не буду.
– Почему на самом деле ты убил Петру?
– И снова повторяешься, вороненок. Возможно, нам нужно установить какой-то лимит? Скажем, десять вопросов. Иначе и рассвета можно дождаться.
– Я не спрашивала такого раньше, – пробормотала Аврора.
– Ты же была там, в лесу. Слышала, что я сказал. Она вмешалась в мои дела здесь. За такое не прощают.
– В какие именно дела?
Вран только глазами опять полыхнул и головой покачал.
– Это как-то связано с нападениями примульцев? – не отставала она.
После долгого молчания, когда Аврора уже разочарованно перебирала в уме, что еще нужно было спросить, Вран поводил подбородком по костяшкам пальцев и проговорил:
– Ты – умная девочка и рано или поздно сложишь всю мозаику. Могу дать только одну подсказку. И Петра, и примульцы, и даже эти чумные смерти, но особенно – этот самый квартал, как-то да связаны. И нет, – он тут же поднял одну ладонь, – дальше мы это не развиваем. О примульцах больше не думай, без Петры они – не угроза.
– Как это не угроза? Почему ты просто не можешь сказать прямо, в чем тут все дело? –Аврора едва удержалась от того, чтобы топнуть ногой.
– Потому что ворон – очень преданная птица.
Она фыркнула.
– Кому-то или кем-то?
– Следующий вопрос.
– Ты знаешь, где второй проход к вам?
– Конечно.
Аврора обхватила руками голову и опрокинула ее затылком на подлокотник. Даже побилась об него. Раз, два, три. Хотелось так же заехать этому подлому вампиру прямо в нос и подправить ту невыносимую горбинку, чтобы больше и не сметь думать вцепиться в нее зубами. Дикость.
– Зачем тогда водишь за нос Генри? Он ищет. Отчаянно. И он… скажем так, вспыльчивый.
– Это у вас семейное, я правильно понимаю? – участливо поинтересовался Вран.
– Ответь на вопрос, пожалуйста, – сквозь зубы проговорила Аврора, теперь уже сама раздувая ноздри и вдыхая и выдыхая воздух резкими толчками.
– Вы, люди, простые и читаемые создания. Чтобы ты не нервничала, вороненок, нужно дать тебе хоть какие-то ответы. Чтобы твой брат больше не делал глупостей, бессмысленно махая мечом и луком перед более сильным противником, ему нужно чувствовать, что он сражается другим способом. Я этот способ дал.