Филипп мучительно покраснел и прижал к груди правую руку.
– Э-э-э, так я это, пожить еще хочу. Тяжелая рука у Славки, то есть, эм, у матери твоей, – с нескрываемым обожанием протянул он.
Аврора закатила глаза, приплясывая на носочках и пытаясь заглянуть за спины людей. Когда около пяти весен назад отца Марии разодрал волк, конюх из вежливости подождал ровно сорок дней пока матушка Мирослава снимет черный саван вдовы и прямиком на сорок первый направил ей троих самых лучших жеребцов с подношениями и предложением руки и сердца. С тех пор пораженная таким нечутким поведением женщина, глубоко уважавшая погибшего супруга, не давала Филиппу никакого спуску и не думала облегчить его страдания. А жеребцы, словно дети поссорившейся супружеской пары, так и кочевали из одного дома в другой.
Но все мысли о чужих семейных дрязгах вылетели из головы, когда стоявшая перед Авророй женщина с толстой темной косой перекинула ее с плеча за спину и плюнула:
– Вампирское отродье!
Что?!
Аврора судорожно оглянулась на шутливо бранящихся и потрясла Филиппа за плечо.
– Откуда вампир у нас в городе? – изумленно спросила она.
– Так он это, из крайних. Спрашивал, как поживает владыка и где его замок, – посерьезнев, ответил тот и вздохнул, – от ответных вопросов уйти уже не успел.
– Ой, ну надо же было спросить про владыку именно возле пекарни дмитриевой матушки, – покачала головой Мария, – быстрее нее сплетни только ветер гоняет.
– К вечеру пять свидетелей будут сказывать, что своими глазами видели, как вампир тащил пятилетнюю Ани в лес, – покивала развесившая рядом уши девочка-подросток.
Все трое укоризненно посмотрели на нее, взглядом передавая: «Пять или одна ты?», отчего девчонка фыркнула и стала быстро проталкиваться к выходу с площади. Аврора повернулась к Марии и спросила:
– Ты как?
Подруга упрямо поджала губы и вскинула подбородок.
– Как видишь, на людей не кидаюсь.
Воспоминание пролетело перед глазами, и лицо напротив исказилось в его вспышке. Стало более юным, трогательно нежным в своих чертах, но еще – злым и опасным в сведенных бровях и линиях оскаленного рта. Девушка раненым зверем металась по постели, до крови разрезая кожу запястий и лодыжек о крепкие веревки. Выла не своим голосом, чтобы ей дали еще крови. Не узнавала ни ее, ни Генри, ни свою собственную мать, диким зверем рычала на них и клацала зубами.
Увидев что-то в выражении ее лица, Мария стушевалась и тут же примирительно сказала, сжав ее ладонь:
– Я в норме.
История с вампирами была… непростой. Когда-то давно Авроре, как и любому ребенку в княжествах, вместо сказки на ночь рассказывали, что раньше на земле царила страшная темнота, губительная для любых искорок тепла и света. Тьма была вечной, неизменной и бесчувственной. Но однажды под самым ее боком вдруг зародилась жизнь – стремительная как горная река и яркая как звезда. И темнота заревновала к чувствам и свету, быстротечному, но такому живому существу, отринула бесконечность и спустилась к людям. В наказание небеса вернули ей и ее детям вечность и вновь забрали чувства. С тех самых пор эти порождения темноты бродили по земле, питаясь живительной силой людей и животных – кровью.
Как уж там все было на самом деле не знал никто. Но когда Аврора родилась, Черная война между родом людским и вампирским давно закончилась, а в девяти княжествах до самого моря сидело девять владык, каждый – в своем замке и со своими родичами. По непонятным причинам раз в сорок семь лет вампиры снимались с места и менялись гнездами. Гнездо их нынешнего владыки обосновалось здесь около десяти лет назад. Сама Аврора была подростком и помнила только, что со сменой древнего даже на вид владыки Оскара вампиры будто совсем исчезли из их города.
Еще были крайние – вампиры-мятежники, которые после войны отказались жить на отшибе и бродили среди людей. Поговаривали, у них даже где-то было свое поселение в Ущельях. И если с владыкой у местных складывались отношения вежливого нейтралитета, а в замки-гнезда даже миролюбиво сплавляли душевнобольных, непростительных преступников и редких фанатиков, мечтающих о вечной жизни, то с крайними была совсем другая история. Опасные и непредсказуемые, они не подчинялись ни людскому, ни вампирскому суду и все чаще несли в города смерть и разрушения.