– Эй! Еду не трогаешь, сам сказал.
Хохотнув еще, Вран обхватил ее крепче и ответил:
– Мне сейчас сто шестнадцать, вороненок. Если переводить с вампирского на человеческий, лет двадцать с небольшим. И ты – не еда.
Аврора в ужасе отшатнулась от него.
– Ты хочешь сказать, что я – старше?!
– Именно. Так и передай своему беспокойному братцу. Из нас двоих вчерашнего юнца грумишь своей роковой взрослой красотой – ты.
– Это объясняет твой ушлый маневр с той блондинкой, придумал же, – сморщившись, Аврора уперлась в твердую грудь руками, отталкивая. – Пусти.
– Ты пойми, – Вран полыхнул глазами, – мне претят все эти хитрые штучки, перекрывает сразу. С той же Петрой не должно было так быть, но как только я вспомнил, как она пыталась за моей спиной…
– Да не было никаких хитрых штучек, – воскликнула Аврора, слишком зациклившись на своих собственных переживаниях, чтобы думать о какой-то там мертвее мертвой Петре. – Возраст или моя кровь, ну кто здесь в выигрыше бы остался?
– Я вопроса не знал, – упрямо проговорил Вран. – И ты опять не так поняла.
Глаза сами закатились, честное слово. Повозившись в его руках, Аврора крепко обхватила его бедрами, ощущая, как сильные руки спускаются ниже, придерживая. Так и держалась за него, как морская звезда, пока он нес ее из моря, в сторону дома.
А Вран все тянул свое:
– Не так. – Он всегда был такой упрямый или на него ее кровь так повлияла?! – Я резал. Рвал.
– Что? – Аврора нахмурилась.
Но Вран, совсем как в старые-добрые времена, когда за весь разговор молвил только одно слово, не обращал на нее никакого внимания. И совсем по-новому на непривычной для него скорости продолжал нести какую-то околесицу:
– Даже без связи меня просто накрывает. А мне – нельзя. Да и сейчас – тем более нельзя. Я и сам точно не знаю, что именно грядет.
– Почему нельзя?
– Это все, что ты запомнила? – хмыкнул Вран, потом помрачнел. – И чу́дно. В общем, простой был способ отрезать тебя. Жаль, этот идейный объявился не вовремя.
– А мы ведь только научились словами через рот, – покачала головой Аврора, еще раз попытавшись вырваться.
– И что твои слова? Ты бы держала меня. Вот здесь, – он перехватил ее под попу одной рукой, другой передразнив когда-то показанный в порыве жест – поскреб своими пальцами у нее же над сердцем. А потом взял ее руку и приложил к своему – молчаливому. – И здесь. Звала. Я не такой бесчувственный, как тебе думается.
О, нет. Он был хуже. Стратег, ловко играющий ее чувствами, чувствами брата, да один только дьявол знает, кого еще.
– Ну и не спасал бы меня, – обиженно протянула Аврора, в который раз толкая его в грудь. Камень какой-то! – Нет Авроры – нет проблемы.
А Вран вдруг невпопад сказал:
– Спасибо за прогалину без полыни.
Посмотрев по сторонам следом за ним, Аврора с удивлением обнаружила, что он принес ее прямо к крыльцу.
– Почему не в крепость?
– Потому что туда меня еще не приглашали, – полыхнул он зелеными глазами. – А моей удаче уже достаточно испытаний на сегодня. Тем более, точно будет еще парочка.
Сердце Авроры, ускорившись, тут же попыталось вместе с кровью спуститься в живот.
– М-м-м, – Вран потянулся и вновь приложил к ее груди свою ладонь. – Мне нравится ход твоих мыслей.
– Каких таких мыслей? – почти бесшумно спросила она.
Вран подвигал бровями, притягивая ее к себе, а Аврора вдруг разозлилась и как дала ему пощечину, отшатываясь.
– Ты чего? – изумленно спросил вампир, шагая следом за ней.
– Это ты чего?! – закричала она, выплескивая весь букет скопившихся за вечер эмоций. Там были и обида, и гнев, и стыд. А на вершине – жгучая ревность, кто бы мог подумать, какое именно событие ранит ее больнее всего. – Ты совсем обалдел? Тебе той блондинки не хватило, так ты ко мне доесть пришел? Убирайся! Где ты раньше был, когда меня тот ублюдок портил? Штаны хоть застегнуть успел?