– А как же Стефан?
– Я не хочу просто вечность, глупая. Даже с таким крутецким братюней. Хочу любви. Вечной. Ба, ты там покраснела, что ли? Понятно, что у самой все и с тем, и с тем в порядке. Но ты хоть изредка о других думай.
Кинув в него влажный платок, Аврора показала средний палец и полетела сменить Радку в лечебнице. Вечером было так лениво, что ужинать она отправилась к Марии.
– Почему так мало съела? – с заботой, ядрено припудренной настойчивостью, спросила мама Слава.
Так привычно и тепло стало от знакомого с детства голоса, что даже клубившиеся в душе Авроры тени на миг погасили свой соблазнительный шепот.
– Сдавайся, сдавайся!
Аврора вздрогнула и едва успела поймать кружкой уже устремившийся к солнцу и свободе чай. Казалось, внутренние голоса замолчали лишь для того, чтобы подло подобраться к ней наяву.
Но потом в глубине дома послышались возня, хохот, шоркающий звук спускавшейся по перилам лестницы одежды, и она с облегчением поняла, что это кричали неугомонные младшие братья Марии, двенадцатилетние близняшки.
Чувствуя тепло от еды в животе, Аврора наобнималась с мамой Славой и ее мальчуганами, еще раз подивившись, куда могла подеваться Мария, но искать ее по городу не стала. На ночь сегодняшнюю у нее было запланировано одно пренеприятнейшее мероприятие, откладывать которое и дальше с каждым днем становилось все опаснее.
Подавляя мучительные зевки, все-таки, после пережитого накануне ей еще отсыпаться и отсыпаться, Аврора тихонько прокралась к брату в комнату. Осторожно пристроив лампадку на столик возле кровати, с коленями забралась на постель.
Брат, как обычно, спал на спине, широко раскинув правую руку, а предплечьем левой закрывая лицо. Вместе с глазами. Мысленно ругнувшись, Аврора настроилась ждать свой шанс хоть всю ночь. Она устала бояться, что внутри брата поселилась чужая воля и только и ждет подходящего момента, чтобы предать его собственную. Но и спросить так просто не могла.
Аврора не знала, сколько прошло времени. Мысли замедлились, веки потяжелели, нестерпимо хотелось прилечь рядом, а с утра просто в шутку ущипнуть брата за веко и оттянуть его вниз. Ничего ведь подозрительного, правда?
Встрепенулась, когда Генри вдруг вздохнул во сне и перевернулся на бок, умильно сложа одну ладонь под щеку, а другую уже подтягивая к глазам. Быстро перехватив эту ладонь, Аврора осторожно задержала ее в воздухе, а потом потянула вниз, уложив вдоль бока. Вдохнула и потянулась к глазу, сдвигаясь, чтобы свет от лампады попал на лицо. Раз, два. На счет «три» оттянула нижнее веко, да так и застыла.
Чистое. Обычные человеческие красные капилляры испещряли кожу и бежали к белому шарику глаза. Боже, он не попадал ни под какое внушение! По крайней мере, не сейчас. Она быстро убрала руку и прижала кулак к губам, сдерживая радостный писк. Осталось только придумать, как ему обо всем рассказать. Боже, она ведь так завралась, с чего начать это распутывать теперь?
Не успела Аврора выдохнуть, Генри резко открыл глаза, напугав ее до трясучки. Зрачки расширились, взгляд в тусклом свете лампадки безошибочно выхватил ее лицо и сфокусировался на глазах. Ясным-ясным голосом брат потребовал:
– Теперь ты.
Послушно вывернув веки, Аврора уселась на пятки и в ожидании уставилась на Генри. Он повозился и сел, облокотившись об изголовье кровати и морщась.
– Живот?
– Занозу спиной поймал. Да и передом тоже, чего уж, – брат фыркнул, сделав страшные глаза, и почесал спину. – Ну, рассказывай. Долго ты меня за дурака держать собиралась?
Насторожилась.
– В чем именно? – медленно спросила она.
– Начать можно с одного небезызвестного ворона. Давненько не видно его. Клыками зацепились?
– И давно ты знаешь? – нахмурилась Аврора, беспокойными пальцами выкручивая и раскручивая вылезшие из одеяла нитки.
– Пока искал проход, наткнулся на интересный свиток о вампирах. Потом дам тебе почитать. Представляешь мое удивление, когда я вычитал там, что самые сильные из них могут превращаться в птиц, и сложил твои дырявые рассказы с той громадиной, что меня в лесу убить пыталась?