Горькая усмешка растянула ее лицо, и она вдруг подумала, что это искажение останется с ней навсегда. За последние недели она слишком отвыкла от каких-либо эмоций, губы трескались, сухую кожу на щеках щипало.
– Ты серьезно полагаешь, что я загадки твои буду отгадывать? Враль.
Он помолчал, как всегда, совсем не замечая ее попыток вырваться. Его пальцы проникли под кофту и принялись поглаживать поясницу. Так обыденно, будто делали это уже не в первый и даже не в десятый раз.
Наконец, медленно оттачивая каждый звук, он проговорил:
- Ворон – очень преданная птица.
От неожиданности Ава невесело фыркнула.
– Ты вроде не выносишь повторов. Было уже и про ворона, и про преданность.
– Я не ощущаю чувств так, как человек, так, как ощущаешь их ты. Но я знаю, что такое быть преданным. И кому-то, и кем-то.
Благодаря ему Аврора знала это тоже. Судя по тому, как Вран едва заметно поморщился, ее взгляд достаточно красноречиво напомнил ему об этом, но он все равно упрямо продолжил:
– Я сделал то, что сделал, чтобы остаться преданным своим сородичам, своей природе. И сделал бы еще раз.
А вот она чувствовала себя так, словно окунулась в него с головой, как когда-то мечтала. Прямо как в любимое, но такое холодное море. И предала ради него свой дом, свою природу, почти потеряла брата, Нелу, Дмитрия. Наверное, оттого и было так горько. Потому она и заперла себя в этом доме так далеко от людей, чувствуя себя, будто пария. Все повторяли ей, что у нее-то разум был ее, чистый от внушения. Но от этого не было легче.
– Сильно смешно было, когда мышки попросили помочь убить другую кошку?
Он с сомнением посмотрел на нее. Точнее, вспомнил, как выглядит сомнение и старательно изобразил. Сожаление укололо резко и больно, подло достав ее куда-то под ребра.
– Зачем ты пришел? – устало вздохнула она.
Его руки все еще поглаживали ее спину, а она даже не чувствовала эти прикосновения за толстым слоем лжи и стыда, прилипших к коже. Правда была в том, что у нее не осталось ничего, чего бы она уже не отдала ему. Этого было недостаточно, так почему он здесь?
Одна из его ладоней поднялась к ее щеке, огладив по следу лживой пыли. Другая медленно подняла до уровня их лиц ее вторую. Мгновение он смотрел на нее знакомым изучающим взглядом, а потом быстрым хищным движением оцарапал удлинившимся ногтем ее запястье, свое запястье и переплел их руки, смешивая кровь.
Вспышка эмоций захватила ее резко, выбив весь воздух. Контраст с той серостью, которая давила и давила ее под собой все это время, заставил пошатнуться от нахлынувших чувств. В глазах потемнело, но она видела, как лицо напротив быстро сменяет выражения изумления, осознания, сожаления и триумфа.
– Что ты наделал, – задохнулась Аврора.
Не успела земля уйти из-под ее ног, как Вран быстро подхватил ее на руки, крепко обнимая и легонько покачивая. Он будто бы стал продолжением ее самой, каждый его вдох и выдох ощущались как ее собственные, серость зеркального отражения глаз разбилась живой рябью – светло-светло зеленой с золотым свечением посередине.
– Теперь я чувствую тебя тоже, вороненок.
Конец