Тем временем, опасаясь удара по самой Балаклаве, Раглан приказал подразделениям герцога Кембриджского и сэра Джорджа Кэткарта двигаться в этом направлении на случай подхода свежих сил из Севастополя. Движение это началось не сразу, поскольку солдаты завтракали после ночи, проведенной в траншеях, так что приказ был выполнен с задержкой. С уходом этих частей западный фланг союзников был ослаблен: его защищала турецкая и британская пехота при практическом отсутствии артиллерии. Русские получили возможность прорвать эту оборону, и генерал Рыжов не замедлил ею воспользоваться.
Батальон гусар изготовился к атаке. Британский пехотный батальон должен был встретить натиск 400 всадников. При обычных обстоятельствах пехота, ожидающая атаки кавалерии, выстраивается компактным прямоугольником, чтобы встретить противника огнем по всей окружности. Однако в этом случае для такого построения у англичан было слишком мало людей. Атаку русских встретит цепь, «тонкая красная линия», как ее стали потом называть, имея в виду цвет мундиров британской пехоты. «Помните, — обратился сэр Колин Кемпбелл к своим шотландцам, — уйти мы не можем. Мы должны умереть на этом месте». «Таймс» опубликовал репортаж Уильяма Рассела об этом бое:
Земля уносится из-под ног русских лошадей. Набирая скорость с каждой секундой, они мчатся к тонкой красной линии, ощетинившейся сталью. Турки дают залп с расстояния 800 ярдов и бегут. Русские подходят на 600 ярдов, красная шеренга опускается, и гремит залп винтовок Минье. Расстояние слишком велико, русские не замедляют движения — сквозь дым они несутся вперед во весь опор. Редкие ядра наших батарей вырывают из этой массы то одного, то другого всадника. Затаив дыхание в страшном напряжении, все ждут, когда эта волна разобьется о шотландскую скалу, но не успевают они приблизиться на 150 ярдов, как еще один залп несет смерть и ужас русским. Они поворачивают коней и несутся прочь еще быстрее, чем наступали.
Тем временем основные силы кавалерии Рыжова начали переходить через дамбу и Воронцовскую дорогу. Командир Бригады тяжелой кавалерии Джеймс Скарлет обнаруживает этот маневр и тут же бросает своих драгун навстречу русским. Не имея представления о силе противника, Скарлет разделяет своих людей на две колонны, приказывает трубить атаку и сам, несмотря на шестьдесят один год прожитой жизни, ведет в бой левофланговый эскадрон, бесстрашно врубаясь в самую середину русских гусар. Мастерство верховой езды отошло на второй план, уступив место мастерству владения клинком. Засверкали сабли, и Скарлет рубился в общем строю, превосходя в этом деле многих молодых драгун. Вот как описывает этот бой сержант Генри Фрэнке:
Кое-кто из русских был поражен тем, как владеют саблями наши люди. Несколько минут шел горячий бой, не было времени оглядеться. Мы все превратились в клубок бешеных безумцев, изо всех сил старающихся убить друг друга. Наши лошади, наше вооружение были тяжелее, и мы смогли пробиться сквозь неприятеля — противник стал уступать. Говоря словами господина Рассела, «наша бригада прошла сквозь русских как нож для разрезания бумаги».
Вскоре открыли огонь три английских орудия, чем решили судьбу этой яростной схватки. Сила и решительность натиска британской тяжелой кавалерии в сочетании с орудийным огнем сломили русских, которые отступили — правда, временно — в Северную долину. Бой, в который сломя голову бросился Скарлет, оказался столь же кратким, сколь и неожиданным, но его результат был ничтожным. Ни одна из сторон не захватила территорию или позицию противника. Убитых на месте было мало — как выяснилось, английские клинки были плохо наточены, но от ран пострадали многие, в том числе от тяжелых и смертельных. Сам Скарлет получил пять ран, а его адъютант — шестнадцать. Однако для британцев этот успех можно считать выдающимся: Скарлет повел в бой 800 драгун против 1600 русских гусар и победил, заставив врага отступить.
История Крымской войны знает замечательные примеры героизма, совершенного отдельными личностями — вспомним хотя бы гардемарина Лукаса с «Геклы». Были случаи и коллективного героизма, к которым можно отнести штурм французами Малахова кургана и самоотверженную защиту русскими Севастополя. Для англичан примером такого героизма была атака тяжелой кавалерии Скарлета под Балаклавой. Это была истинная победа, хотя она и не привела к непосредственным важным результатам.
Впрочем, история переменчива. И слава отважной атаки драгун побледнела в сравнении с атакой Бригады легкой кавалерии — без сомнения, самым прославленным эпизодом этой трагической войны. Когда тяжелая кавалерия бросилась вперед, лорд Кардиган наблюдал за ее действиями в прогал между двумя холмами, но не приложил каких-либо усилий, чтобы поддержать Скарлета. Его отряд из 675 кавалеристов не двинулся с места и когда русские гусары стали отступать. Раглан со своего командного пункта мог видеть всю картину — не только схватку драгун с гусарами, но и бездействие Кардигана. Во время краткого затишья он послал Лукану приказ занять территорию, освобожденную отступившими русскими: «Кавалерии выдвинуться вперед и приложить все усилия для захвата высот. Ее поддержит пехота, которой приказано наступать в двух направлениях». Лукан получил приказ, но не двинулся с места, предпочитая ждать прибытия обещанной пехоты — та, кстати, так и не появилась. Затем он переместил Бригаду легкой кавалерий ближе к Северной долине, откуда легче было оценить обстановку.