В эти дни начала октября угроза непрерывно нарастала. Миссия Радзивилла закончилась неудачей, и посланец царя возвращался на родину. Флот Паркера был уже в Ионическом море, и французские суда взяли курс на восток. В Лондоне не обратили особого внимания на заявления Бруннова. Четыре империи балансировали на грани войны.
Пока Константинополь, Париж и Лондон были охвачены лихорадкой военных приготовлений, дела в Петербурге шли менее драматично. Пятого октября личный представитель султана Фуад-эфенди тайно прибыл в российскую столицу для переговоров о беженцах. Канцлер Нессельроде сообщил ему, что дружеское урегулирование проблемы достижимо, но все зависит о личного решения царя. В то же время он предостерег турецкого эмиссара. «Если другие страны попытаются вмешаться в этот конфликт, — сказал Нессельроде, — его императорское величество и слушать не пожелает о каком-либо компромиссе».
Шестнадцатого октября, еще до того, как сведения о передвижении англо-французского флота достигли Петербурга, Фуад получил аудиенцию у императора, и у них состоялась продолжительная беседа. В тот же вечер Николай сообщил удивленному — но и испытавшему облегчение — Нессельроде, что вопрос о венгерских беженцах урегулирован: Россия отказывается от всех требований и нормальные отношения с Портой немедленно восстанавливаются. Через три дня в «Офишиел газетт» появилось сообщение, что русский император принял во внимание «прямой призыв со стороны близкого союзника».
Когда известие об односторонних решениях русского императора достигли Вены, Австрия выразила категорическое несогласие. Впрочем, Николай отнесся к этому спокойно. Он достаточно много сделал для австрийского императора, помогая ему подавить венгерское восстание. Петербург уладил вопрос с беженцами и тем самым обеспечил мирное развитие отношений с Турцией. В дальнейшем, после проработки деталей репатриации, более трех тысяч беженцев смогли вернуться в Австрию, где их более не преследовали. Лайош Кошут получил предложение от правительства Соединенных Штатов эмигрировать в Америку, куда и направился на специально присланном за ним корвете. По пути он остановился в Лондоне, где произнес несколько речей перед многочисленными аудиториями. Он говорил на английском, который выучил, читая Библию и Шекспира, когда сидел в тюрьме. В дальнейшем он переехал в Италию, где и умер в 1894 году — немощный, нищий, одинокий. После смерти он стал символом борьбы Венгрии за независимость, его прах был перевезен на родину и погребен с великими почестями. Юзеф Бем и некоторые другие повстанцы приняли ислам и поступили на службу к туркам.
Поскольку новости в те времена распространялись не столь быстро, весть об урегулировании проблемы беженцев в Петербурге достигла Лондона и Константинополя с огорчительным опозданием. Посол Бруннов 19 октября снова посетил министра иностранных дел и получил заверения Пальмерстона, что, пока в Порте царит мир, запрет на вхождение военных судов в Проливы будет соблюдаться. При этом правительство по-прежнему полностью доверяет своему послу в Константинополе.
Как раз в тот момент, когда в Лондоне происходила эта встреча, Стратфорд завершал разработку собственного плана. Он решил, что Британии необходимо заключить официальный договор о союзе с Турцией. Это, по его убеждению, принесет Англии большие экономические и политические выгоды. Для достижения желаемого необходимо убедить султана в надвигающейся катастрофической угрозе — тогда он с готовностью примет помощь Британии в защите Константинополя. Даже при отсутствии такого договора неспокойная обстановка склоняет турок к уверенности, что в лице Британии она обрела спасителя. Так что договор может и должен быть заключен.
Тем временем флот адмирала Паркера приближался к Безикской бухте. Для предотвращения нападения со стороны русских было признано целесообразным получить разрешение встать на якорь в непосредственной близости от Константинополя, что противоречило Конвенции о Проливах 1841 года. По этому поводу в последние дни октября состоялся обмен депешами между британским консулом в Дарданеллах и турецким военным губернатором. Документы конвенции были заново изучены, и это исследование привело к их оригинальной интерпретации. Турция и Британия согласились, что конвенция все же позволяет военным судам входить в Дарданеллы, но только до сужения пролива — того места, где в античные времена Леандр входил в воду, чтобы переплыть на другую сторону и встретиться с Геро.