Ещё одним деятельным помощником Горчакова стал родовитый российский дворянин Егор Петрович Ковалевский. Крупный знаток истории славянства, он ещё двадцатишестилетним начал свою деятельность в Черногории (по образованию, кстати, горный инженер — редкая специальность в тогдашнем дипломатическом корпусе!). В ту пору эта крошечная горная страна, населённая воинственным и свободолюбивым народом, была средоточием мировых политических интриг на Балканах. Судьба Ковалевского заслуживала бы отдельного сюжета, ибо там содержался истинный приключенческий роман, включая перестрелки в лесистых ущельях. Скажем лишь, что молодой горняк сделался дипломатом не по назначению, а исключительно в силу собственных талантов: ему удалось решить на Балканах многие важные дела в пользу России.
В 1849-м (ему было уже тридцать семь) — крутая перемена судьбы: миссия в Пекин, столицу полностью замкнутого тогда Китая. И опять немыслимые приключения в азиатских бескрайних пустынях, в ещё более опасных лабиринтах императорского пекинского двора, и опять полный успех — подписание в 851-м известного в истории Кульджинского договора, в существенной степени определившего, и в положительном смысле, русско-китайские отношения у границ Средней Азии. Ковалевский, знаток острейшей тогда Балканской политики и одновременно — Дальнего Востока, был в том же 856-м назначен директором Азиатского департамента МИД, в ту пору это было огромное «хозяйство», обнимавшее просторы от Адриатики до Японского моря.
Мы остановились только на трёх деятелях, выдвинутых Горчаковым на смену замшелым николаевским бюрократам, но из этого краткого рассказа видно, сколь деятельных и самостоятельных людей подбирал новый министр себе в сотрудники.
Стратегическую линию внешней политики России Горчаков твёрдо определил с первых своих шагов, и теперь видно, что выбор пути оказался верен. Внутреннее положение страны было крайне тяжёлым, требовались крупные перемены и преобразования, решительная ломка многих окаменелых устоев, обычаев и привычек. Ясно, что такие перемены, даже проводимые сильной властью и с необходимой в таких случаях осторожностью, порождают в различных слоях общества недовольство и даже волнения: на всех не угодишь, жизнь соткана из противоречий. Нужно отменить крепостное право, этот позор России, укрепить расшатанную денежную систему, перейти к европейским способам хозяйствования в промышленности, пересоздать вооружённые силы на современной технической основе, а как залог — порвать паутину бюрократов-крепостников, которая цепко оплела русский народ, не давая развернуться его творческим силам и талантам.
Исходя из этого, дипломатия должна обеспечить России мир и покой на внешних рубежах. Казалось бы, достаточно прекратить нелепые военно-политические авантюры, и покой странообеспечен. Нет, всё обстояло совсем не так просто, и Горчаков это хорошо понимал. Середина прошлого века — классический период колониализма, когда слабых или ослабевших безжалостно порабощали, для захватчика это почиталось тогда подвигом, а не позором. Судьба великих стран и великих народов Индии и Китая, нагло и беззастенчиво ограбленных западными дельцами, были у всех на виду. Значит, Россия должна быть не только миролюбивой, но и сильной. Как сохраниться в качестве великой державы при таком расстройстве внутри страны? Сохраниться не для захватов, а для необходимой обороны? Не только осмотрительной внешней политикой, но и постоянной готовностью к отпору. А раз собственные силы недостаточны, надо находить союзников, ибо все они были растеряны при Нессельроде.
Английская плутократия сразу же показала, что России нужно быть настороже и не обольщаться достигнутым прекращением войны. Едва вступил в силу Парижский трактат, как Британия снова стала угрожать нам с юга. Слабого добей...
Георгий Чичерин: «Английские суда, уже выведенные из Чёрного моря, вступили в него обратно, что было нарушением существующих договоров. В этом выражалась та безрассудная политика, какую Пальмерстон вёл в те годы во всех частях света... Перед кн. Горчаковым встал вопрос: как поступить? Примириться с грубым фактом незаконного вступления англичан в Чёрном море? Это означало: опозориться. Сопротивляться силой? Это принесло бы: Наполеон III примкнёт к своей союзнице по Крымской войне. А для серьёзных военных действий Россия не имела сил. Требовалось избежать двойной опасности: и того, чтобы храбриться бесцельно, и того, чтобы уронить своё достоинство. Мнение кн. Горчакова заключалось в следующем: воспользоваться действиями Англии, чтобы притянуть Францию к России...