Ровно три года назад, у этого берега, движимый необъяснимым чувством отчаяния и боли, не для облегчения, нет, а для того, чтобы слиться с НЕЮ во Вселенной, во всей Безбрежности, я и бросил в пенные волны моря своё заповедное, то, самое первое, объединяющее с НЕЙ обручальное кольцо.
Мне кажется, ОНА не осудит меня за этот поступок, ибо в той жизни мы ещё встретимся и мне, нет, не ЕЙ, а лишь мне – держать ответ пред НЕЮ за все мои прегрешения.
Не думаю, что их было много, но и отрицать их наличие – совести не хватает.
Но это когда будет? Только Господу ведомо, а так, мне кажется, и не перерывается моя связь с НЕЮ через водную стихию, которую ОНА так любила и в которой остались атомы ЕЁ тела.
Так было и сегодня. Стараясь унять боль в сердце, я зашёл в прибрежный ресторанчик и устроился за любимым столиком.
Коньяк остудил голову, она наполнилась лёгким теплом и боль уже не столь беспощадно сжимала измаявшееся сердце.
И услышав объявление, что предлагается морская прогулка на теплоходе, со звучным названием «Саманта Смит», я направился к кассе.
Знакомый берег, очертания едва видимых в дымке Ореанды, Ливадии, знаменитых в Советском Союзе домов отдыха и санаториев, дополнялись уродливыми новостройками – роскошными замками «новых украинцев» под красными крышами.
«Точно, как у нас на Рублёвке» – подумал я, – и смотреть на берег при этом мне сразу расхотелось.
Уйдя в свои мысли я даже закрыл глаза. Задремать мешал привычный и равнодушный голос экскурсовода, которая, наверное в тысячный раз, рассказывала о беседке Курчатова, о летней даче императрицы, последней, и об иных прелестях Южного берега Крыма, которых здесь в изобилии.
«Что же я в жизни так тебе задолжал, Господи? Где я сбился с той дороги, что Ты мне заповедал, что ты так жестоко меня наказал?
Ведь Ты не одну жизнь, при этом, самую лучшую и достойную, забрал к себе, Ты ведь и меня лишил самого смысла существования.
Я же так просил Тебя, Господи, забери мою жизнь, даруй ЕЙ только благополучие и здоровье. И жертву эту я бы принёс без раздумий.
Она имела больше прав на жизнь, так как была СВЯТОЙ и БЕЗГРЕШНОЙ. Служила людям истово, без любого расчёта на их благодарность».
Но не услышал меня Господь. Так и истаяла ОНА, лучшая из людей, а с НЕЙ – и моя душа обуглилась и перестала чувствовать и боль, и счастье.
Не утешило меня и то, что священник заявил в беседе, что «… лучшие самому Господу нужны, вот он им и дарует царство вечное».
Боль одиночества становилась невыносимой. И я чувствовал, что просто схожу с ума, особенно – по долгим вечерам и бессонным ночам.
И странное дело, когда я бросил в море кольцо, мне стало как-то легче.
Может, время стало вершить свою тайную работу и страдания стали отступать, а может – действительно мы так и слились с НЕЙ в единой и любимой среде, и ОНА, из жизни вечной, имела возможность общаться со мной и даже утешать меня.
Под эти мои горестные размышления теплоход повернул на обратный путь.
И я пошёл на корму, где работал бар и, с наслаждением, выпил изрядный бокал коньяку.
На душе сразу потеплело. Голова приятно кружилась и от сердца отступила страшная боль.
И вот – снова набережная. Я не торопился. Да и куда мне было спешить, если я был один на всём белом свете?
Но когда я всё же поднялся, чтобы сойти с теплохода, случайно увидел, под столом, обычное обручальное кольцо маленького диаметра.
Я взял его в руку и в растерянности спустился по трапу.
«И что мне с ним делать? – подумал я, – отдать в кассы, пусть объявят по радио, может и найдётся беспечная хозяйка».
Выйдя на пристань я увидел очень красивую молодую женщину, которая плакала навзрыд и всё показывала молодому мужчине свою правую руку.
До меня донеслось её трагичное, чрез слёзы:
– Оно же только было у меня на пальце. Даже за столом. Где я его потеряла?
Я подошёл к ней. Мне почему-то не понравился её избранник, на лице у него, в минуту её горя, сочувствия не виделось, одно раздражение.
– Милая девушка, не эту вещицу Вы потеряли? – и я протянул ей на ладони только что найденное обручальное кольцо.
– Ой, это оно, оно, честное слово это моё кольцо! Поверьте мне!
И уже не обращая на меня никакого внимания, она торопливо взяла кольцо с моей ладони и, воздев его себе на безымянный палец правой руки, держа её пред собой на весу и счастливым взором разглядывая обретённую дорогую находку, бегом увлекла за собой своего избранника. Вскоре они слились с толпой на набережной и растворились в ней.
Тихая грусть захватила моё сердце. И я, неспешно идя к гостинице, думал:
«И снова – кольцо. Что же за судьба такая в этом кусочке металла? И почему его так боятся утратить люди, а матери – даже говорят дочерям на выданье: «Береги кольцо! Сохрани тебя Господь, потерять его. Тогда и жизни не будет. И судьбы».
Мозг не давал мне покоя и дальше:
«Да, обручальное кольцо, от корня – обруч, связь, крепь. Без обруча никогда не сладить бочку. Не удержать в ней ни воды, ни вина.
А на Украине так и говорят – обручка, так называют там кольцо.
Обряд обручения – тоже отсюда. Это присяга на верность. Клятва идти одной дорогой, навсегда, и самое главное – к одной цели…».
Эти мои сентенции прервало видение счастливого лица в толпе зевак.
Молодая женщина лучилась от счастья, изредка поднимала к своим глазам правую руку и увидев кольцо, красиво улыбалась сочными и яркими губами.
Иным было лицо и у её избранника. Он с восхищением смотрел на молодую женщину, правда, его взгляд только несколько портило выражение абсолютного собственника.
Что делать – наверное, мы все так смотрим на своих женщин, на своих избранниц, на всё то, что принадлежит нам, как мы думаем, по праву.
Так ли это на самом деле?
Один миг, один поворот судьбы – и ты нищ, сир и убог, когда из жизни уходит любовь, да не по прихоти – любил-разлюбил, а по самому страшному утратному закону, от которого не отмолиться и не выпросить у Господа милости и возврата былого счастья.
***
Не каждый из нас имеет
счастливую возможность
поговорить за жизнь
с незнакомыми людьми,
которые в ходе беседы
становятся роднее
кровного родства.
И. Владиславлев
РАЗГОВОРЫ ЗА ЖИЗНЬ В ВИННОМ ПОДВАЛЬЧИКЕ
Этот винный подвальчик всегда меня привлекал тем, что публика собиралась здесь особая – интеллигентные, необычайно приятные и красивые балаклавские рыбаки, которые всю жизнь прожили друг с другом рядом, считай, на одном причале.
Вместе праздновали дни рождения детей, вместе гуляли на их свадьбах, вместе же и провожали в последний путь тех, кто довершал свою борозду на ниве жизни и представал пред Господом, чтобы тот определил его судьбу в жизни вечной.
А что её было определять, если каждый здесь жил по совести, и не мог ни слукавить, ни поступить бесчестно, всю жизнь в честном труде и хлопотах.
Поэтому, по мнению рыбаков, их товарищи заслуживали лишь одного – светлых врат рая, где и встретятся, словно и не расставались, со своими многочисленными родственниками, предшественниками и друзьями.
И даже там, в жизни вечной, удивлялись остальные насельники владений Всевышнего, наблюдая за ними, балаклавскими тружениками – вот она праведность и честность, вот она жизнь – в благости и чести, в служении Господу.
Им ни в этой, ни в той жизни не надо ни лукавить, ни быть двуличными.
Они, зная друг о друге всё, часто состоя в близком родстве, всегда обращались друг к другу на «Вы», не повышая голоса и только громко вздыхали, если их товарищ не то, чтобы завирался, а как-то забывал, что событию, о котором он говорил, свидетелей было немало и оно немного было не таким уж и цветастым и значимым, величественным и красивым.
Да и происходило оно не с рассказчиком, а с его отцом, а то – и дедом.