Мио схватил меня за руку, притянул к себе. Он оказался так близко, что я почувствовала его тепло, запах - чуть пряный, чуть терпкий, головокружительный запах юного мужчины. Прикосновения сухих, сильных ладоней обжигали кожу, пальцы дрожали от желания коснуться самой, убедиться: вот он, живой, настоящий. Горели губы - жаждой попробовать на вкус, на запах, на ощупь. Я смотрела в шоколадные глаза, и не могла произнести ни слова. Все оказалось много проще, чем я себе представляла, и много сложнее. Я поняла, что боюсь - отчаянно боюсь, что мечта сбудется и перестанет быть мечтой.
- Ты... не верится, что ты правда здесь. Я так рад тебя видеть! Как ты добралась?
Я была благодарна Мио за деликатность. Он быстренько сделал вид, что нет ничего естественнее и обыденнее, чем эта невероятная встреча, и что в первый момент не пожалел, что я - всего лишь Рысенок.
Через несколько минут мы болтали обо всем на свете, как всегда. Странно было слышать его голос. Привычные фразы звучали совсем не так, как читались слова по аське. Поначалу это смущало, мешало. Но вскоре я привыкла к его мягкому тенору, слишком твердому "б" и чуть грассирующему "р". А он, наверное, к моему почти детскому сопрано и московскому аканью. Главное, что снова было хорошо и интересно - и в полевых условиях мы понимали друг друга так же с полуслова, как и сидя в домашнем уюте за компьютерами. Вскоре я забыла, что мы встретились впервые в жизни.
И, как всегда, в нашем разговоре незримо присутствовал третий. Третья. Соле.
- Она не приедет. - Он вздохнул и покачал головой, словно уговаривая себя не надеяться. - Поздно.
Мне нечего было сказать - от его каникул в заповеднике оставалось два дня. Да и смысл в пустых утешениях: я-то точно знаю, что Соле не появится.
- Здесь красивые закаты. - Я отвернулась к тонущему солнцу.
- Скоро совсем стемнеет, - откликнулся он.
- Жаль, не умею рисовать.
- А я когда-то учился... но все равно не умею.
- Мио, - позвала я.
Он обернулся. Слабо улыбнулся, одними губами. Я протянула руку, стереть блестящую дорожку с его щеки. Мне казалось, он сейчас похолодеет, отстранится. Но он позволил коснуться себя, прикрыл глаза и шепнул:
- Солнце очень яркое.
- Конечно. Солнце. - Я погладила его по щеке, отодвинула с глаз выбившуюся прядь. - Не грусти, Мио. Просто сегодня был длинный день...
Я говорила какую-то успокоительную ерунду. Все мысли разбежались, осталось только ощущение гладкой, чуть влажной кожи, твердого плеча под ладонью, и уютный запах, зовущий уткнуться в родное тепло, свернуться калачиком и забыть обо всем на свете - хотя бы до следующего утра. Казалось, время застыло: я могла бы сидеть так вечно, просто касаясь его, утонув в непроглядно темных глазах.
Мио не отвечал. Только поймал мою ладонь, прижался щекой, потерся - волна мурашек, щекотных, как пузырьки джакузи, пробежала по спине, и вдруг показалось, что тут, на этом пустом причале, мой дом. Мой мир. Родной, дружелюбный и игривый, как щенок, тыкающийся лобастой башкой в ладонь.
Осторожно, чтобы не спугнуть ощущение, я оглянулась: небо, море... На миг перехватило дыхание, показалось, что мы зависли не то в открытом космосе, не то в странном, несуществующей месте: перекрестке тысяч дорог между мирами. Близкие и далекие, тысячи звезд окружили нас звенящим, головокружительным роем. Сверху и снизу, со всех сторон, перепутав небо и море, перемигивались разноцветные светляки - а может, окошки далеких домов-над-морем. Под едва слышные струнные переборы волн танцевали старинный гавот Близнецы с Козерогом и Львом, Овен кланялся Деве, Рыбы беседовали с Водолеем, предсказывая нам, нечаянно заглянувшим на звездный бал людям, новые сказки. Царственная дама-луна в розово-жемчужном наряде благосклонно кивала: это ваша ночь. Ночь, когда все возможно. Пока не взойдет солнце. А коронованный апельсиновыми протуберанцами властелин дня растворялся, неотвратимо угасая, в ласковой морской неге - последние лучи растеклись по горизонту пурпурной императорской кровью.
- Мио? - позвала тихонько. - Посмотри.
- Сказка, - заворожено отозвался он, обнимая меня за плечи.
- Сплетём мы строчки нитью Ариадны, и босиком, по Млечному Пути... - шепнула я.
- По Млечному пути... - зашелестели, зазвенели струны моря, прощаясь со светилом.
Мы замерли на краю, между небом и небом, слушая колыбельную волн и леса, наблюдая, как летучие рыбы играют с упавшими звездами. Все казалось, что сейчас из-за пыльной галактики мыса выплывет каравелла в алых фотонных парусах, и русалки спустятся с летевшей кометы, чтобы познакомиться со сказочными существами - людьми... и причал под нами качался, словно палуба космического корабля...