Сыну Виктория посвятила всю свою жизнь, для него создавала компанию, затем объединила в холдинг с Лепиловым. И теперь с полным правом считала, что все капиталы – и ее, и Лепилова – должен по закону унаследовать ее сын.
С этим требованием пришла она в кабинет президента холдинга, а по совместительству, и супруга. И теперь, стоя у окна, обдумывала доводы, которые должны подействовать на Лепилова, убедить его.
… Алексей смотрел на супругу, чья фигура выгодно выделялась четким силуэтом на фоне окна, но мысли его были заняты другим. «Интересно, почему мать так упорно добивалась, чтобы я пригласил в пансионат Ксению? Она ведь ничего просто так не делает. Видно, придется встретиться с подругой детства…».
Прервав мои размышления, в комнату, вопя от восторга, влетела Ирка:
-- Мамочка, глянь, что я нашла! Посмотри, какой красивенький, можно я его себе оставлю?..
За моей дочурой бочком протиснулась Лерочка. Она старательно отводила взгляд. Понятно: инициатором находки была именно она. И что же на этот раз приволокла моя ненаглядная? Надеюсь, не ящерицу, не лягушку или, не дай Бог, какую-нибудь гусеницу. С нее станется.
А Ирка в этот момент с сияющими глазами вытащила из-за пазухи маленького, с ладонь, щенка. Уже не слепого, потому что на свету он зажмурился, но совсем еще крохотного сосунка. Сама я в детстве любила подбирать всяких брошенных и несчастных
котят и щенят, которых не в меру сердобольные хозяева уничтожить не решались, а вот бросить под кустик на медленное умирание, лишь бы с глаз долой, грехом не считали. Это
уже став взрослой, поняла, что всех брошенных я не обогрею.
Однажды, наверное, в возрасте Лерочки, я с ближайшей подружкой Женькой гуляла в садах. О, эти сады… Мечта всех окрестных мальков, еще не переваливших рубеж первого десятка детских лет. И чем больше родители их гоняли, запрещали, стращали ужасными бедами, тем притягательнее было это место.
Когда-то это были колхозные посадки, потом деревья перестали давать обильные урожаи, городская черта вплотную приблизилась к садам, и их забросили. Земельные участки отдали жителям близлежащих домов под огороды. Рядом сразу же образовалась стихийная свалка. Что это было за место?! Все окрестные ребятишки считали своим долгом покопаться в этих кучах мусора.
Те из ребят, кого в силу достатка «пасли» бабки или няньки, с завистью поглядывали на сверстников, которым было море по колено, кто мог весь день бродить по помойке. К вечеру, набегавшись в запретных садах, самые отчаянные купались в холодной, глинистой, похожей на густой кисель, воде канала. В конце нашей улицы находился шлюз, с помощью которого в свое время проводилось регулирование подачи воды на верхние или нижние делянки садов. На моей памяти шлюз уже не использовался. Канал превратился в канаву, но от этого притягательности не утратил. Все, кто мог, плюхались в эту мутную, кипящую водоворотами воду.
Однажды купание в канаве вышло мне боком. Я распорола ногу об один из многочисленных осколков стекла, устилавших дно. Рана оказалась глубокой. Пока добежала до своего дома, крови потеряла достаточно. В результате несколько недель не могла ходить без посторонней помощи. Болеть всегда неприятно, но особенно во время летних каникул, когда сверстники развлекаются на улице, а ты привязана к дому. Поэтому в дальнейшем я больше в канаве не купалась. В итоге так и не научилась плавать.
В один из дней летних каникул в кустах, окружавших канаву, мы с Женькой обнаружили двоих щенят. Им было не больше двух месяцев. Желтовато-коричневые, они чем-то напоминали охотничьих. Печально опустив мордочки, они прижимались друг к другу и жалобно скулили. Нашему восторгу не было предела. Еще бы, такая находка. Но мальчишки-приятели, лишь взглянув на щенков, фыркнули:
-- Да они не жильцы. Гляньте, вся шкура гудроном залита. Они ж друг к другу прилипли. Сдохнут, нечего с ними возиться.
Я даже представить для малышей такой участи не могла. Подхватив обоих под животики, мы с подружкой потащили их ко мне домой.
Мои родители, люди лояльные, к чудачествам детей относились с пониманием. Хоть и знали, что даже если мы спасем щенят, их надо будет куда-то пристраивать, но нас не отговаривали.