Вот сидела она у меня такая худенькая, с этой балеточкой в руках. А гляжу, сила в ней, сила духа. Несломленная. Поплакали. А потом она попрощалась. Спасибо, говорит, за то, что не брезговала со мной водиться. Может, Бог даст, и увидимся еще…
-- А в поселке говорят, что вроде ребенка тогда подкинули старикам…
-- Говорят, да только старикам-то их внучка и подкинула. Сама замуж за другого выскочила, а грех свой деду с бабкой. Она и содержание оплачивала. Я на почте работала, много чего знала. Олимпиада мне изредка писала, спрашивала, что в поселке. Приезжали ее братья, искали ее. Больше, видно, за свое барахло беспокоились. Как я поняла, не нашли они захоронку. А там, видать, много было добра. Сам Георгий наведывался перед смертью. А что толку? Олимпиада отомстила всем им за свое поругание. Ох, и страшно отомстила…-- Полина помолчала, раздумывая, продолжать ли дальше, потом заговорила вновь:
-- Я-то знала, где она живет, да молчала. Ей я сообщала о местных новостях. А потом она приехала сюда вновь. Я после аварии уже почти и не ходила. Правда, жила тогда в своем доме. Это потом меня дочка забрала к себе. Так вот, пришла ко мне Олимпиада, высокая, сухая, вся в черном, прямая, как палка. Давай, говорит, выпьем, подруга, с тобой за нашу жизнь. Разная она у нас, а вот сводит все вместе. Рассказала, что есть у нее приемный сын, он выбился в люди, купил участок земли, будет строить пансионат. Звала к себе. Но я ей объяснила, что помощница из меня уже никакая. Только и смогу, что поговорить, да старое вспомнить… Вот так-то. Привозила она ко мне Алексея своего, похвалилась сыном. Светленький, невзрачненький. А как глянешь, есть в нем что-то от Олимпиады. Вложила в него свой стержень.
Да и то сказать, подруга, она и есть подруга. Вроде я ничего ей доброго и не сделала, а она меня облагодетельствовала. То врачей мне, а когда поняла, что бесполезно, то коляску, то денег, то продуктов принесет…
-- А вы не в курсе, куда она могла податься на этот раз? Ведь и Алексею не сообщила… Может ее что-то тяготило, кто-то угрожал, или узнала что-то такое…
-- Не ты первая спрашиваешь об этом. И Алексей звонил, интересовался. И другие ее родственники… Но не знаю. Очень уж скрытная Олимпиада. От нее, если не хочет, клещами слова не вытащишь. Да и то. Дел-то на ней много. И в порту она, и в благотворительном фонде, и в больнице…
Я еще немного поболтала со словоохотливой собеседницей, а потом, договорившись, что если кому что станет известно новое, созвонимся, распрощалась.
Проводив взглядом собеседницу, Полина Артемьевна Пожидаева, в табели о рангах южной криминальной корпорации занимавшая не последнее место, попыталась проанализировать состоявшийся разговор. Конечно, она и не собиралась посвящать пришедшую в детали деятельности организации. Но само появление этой дамы, ее странные вопросы, а главное, наличие на видном месте тайного знака, смысл которого был известен очень ограниченному числу людей, взволновал больную.
Эти знаки никакой смысловой нагрузки не несли, кроме той, что их обладатель в определенной степени причастен к корпорации. Придумал все это еще отец подруги Георгий. Во время войны в руки ему попал женский гарнитур из белого золота и полудрагоценных камней. Его ценность была в том, что из множества звеньев без особого труда можно было собрать величественную диадему, оригинальное колье, серьги, подвески, пояс, браслеты.
Потом эти элементы новое поколение окрестило паззлами. А тогда, в пору гонений, узнать о причастности к организации можно было благодаря какому-то паролю. Вот и стали звенья гарнитура такими опознавательными знаками. Сейчас уже давно в них отпала надобность, это скорее дань традиции. Но было и еще кое-что, о чем не знали рядовые члены корпорации. Все звенья делились на группы разной величины. Это позволило Георгию установить своего рода табель о рангах преступного сообщества. Самый крупный элемент с большим голубым камнем и россыпью искристых прозрачных кристаллов он оставил для себя. Девять поменьше распределил между братьями и сыновьями, еще десяток был роздан так называемым звеньевым, тем, кто связывал верхушку корпорации с низовыми организациями, а самые мелкие звенья предназначались собственно для связи. Так вот в замысловатой вязи этих элементов скрывались буквы. Для чего в свое время дядя Еся все это придумал, Полина не знала. Но Олимпиада, пригласив подругу в помощницы, кое-что той рассказала. У каждого звена была своя буква. Отцом были распределены звенья так между членами корпорации, в то время ее больше именовали бандой, чтобы по определенным значимым словам быстро собирать тех, кто нужен для дела. Олимпиада эту практику развила дальше. Она во всем видела на шаг вперед своего отца. Потому и корпорация процветает до сих пор.
Полина покривила душой перед приехавшей к ней Ксенией. Не так уж она была и немощна.. Стара, это да. Силы уже не те. Ноги не действуют. Но еще голова работает, а в ее деле она нужнее всего. Да и живет она не в этом захолустье. Эта квартира предназначалась для встреч с малознакомыми людьми, кому не стоит знать о реальном положении дел. Такой порядок завела подруга изначально.
Сейчас Полину больше волновал вопрос: куда подалась Олимпиада. В последние годы она полюбила дальние поездки. Все что-то решала. Думала, как распорядиться своей собственностью, кому доверить управление корпорацией. Ездила к родственникам за границу, там смотрела. Но с подругой по этому поводу не советовалась.
Узнала ли я что-то новое из разговора с Полиной? С одной стороны, вроде бы, да. А с другой – я так и не выяснила, куда могла уехать Липа, были ли у нее проблемы, и почему вокруг нее все так завертелось. То, что Георгий был контрабандистом, знали многие. Но теперь оказывается, он был руководителем какой-то банды, наживался на горе других. Возможно, кто-то из потомков убитых им захотел отыграться на его дочери.
Но причем тогда Алексей? Я ведь не могла спутать его голос. И что должны были найти в доме экономки Алла и чернявый? Может быть, их не завещание интересовало, а план, где искать спрятанные сокровища? Впрочем, не такая Липа дура, чтобы об этом рассказывать, пусть и на бумаге.
С другой стороны, что об этом беспокоиться Алексею, если он является единственным наследником Липы? А, судя по тому, как она к нему относится, именно ему она отдаст все свои накопления. В таком случае Алешке нечего городить огород. Но я же не глухая, я слышала его голос там, во дворе Липиных родственников, и его приказ поработать с адвокатом и поискать документы…
И как тут не вспомнить покойную Кристину с ее претензиями на владение пансионатом. Какой компромат у нее мог быть на Липу? Может, узнала что-то из ее прошлой жизни? Как же мне во всем этом разобраться?
Полная решимости расставить все точки над «и» уже сегодня, я вместе с Иркой спустилась к машине, в которой в ожидании нас развалился Петя.
-- Что вы так долго? – недовольно проворчал он, заводя внедорожник, -- жара же, искупаться хочется. Иришка, поехали сейчас к морю?
-- Ага, я вам щас поеду,-- пообещала я, правда, без энтузиазма. Действительно, что это я вцепилась в Ирку. Она под присмотром Пети, а это значительно надежнее, чем под моим.