Ну и что, осадила я сама себя. Насколько я знаю, для него это не будет ударом. Уж он-то точно чистоплюйством в отношении матери не займется, а все поймет. И простит. Но тогда я не понимаю, что его заставляет вступить в сговор против матери с ее родичами. Те могут предъявлять Липе претензии. И сейчас, по прошествии некоторого времени, я по-новому вспомнила разговор с Полиной. Липа обещала наказать обидчиков. А ими были отец и братья. Для них самым дорогим было награбленное, как для нее ее ребенок. Они лишили Липу ребенка, она в отместку не отдала их богатства. И ее братья, и племянники ищут теперь хоть какие-то сведения о том, где эти богатства находятся, неожиданно озарило меня. Скорее всего, они угрожали Липе, и та приняла решение на время спрятаться от них.
Теперь понятно, что и свой дом она поставила на месте когда-то существовавшей хибары деда. И потайной ход сделан давно, наверное, еще в те далекие времена. И приходят сюда по нему те, кто надеется вернуть наследство Георгия.
Все стало на свои места, кроме одного: с какого боку здесь приплетается Алексей. Продать мать за какие-то мифические богатства? Не верю, что он в здравом рассудке решит так поступить. Значит, есть что-то еще такое, что поставило его против Липы. И вот это испугало экономку. Она решила уйти, пока все не разрешится таким образом, что сын ее поймет. Думаю, ее ничто не сможет сломить, кроме одного, что сын от нее откажется. А что может оказаться настолько сильным аргументом против нее, что может заставить Алексея отвернуться от матери? Не знаю. Я себе такое представить не могу.
Вечером, когда все обитатели дома собрались на террасе, предпочитая коротать время до сна на свежем воздухе, раздался неожиданный звонок. Первой, как всегда, бросилась к телефону Ирка. Как же, а вдруг кто-то новый попадет в круг ее обаяния и одарит очередной порцией подарков. Тина и Ника сразу как-то сникли. Они все еще вздрагивали при каждом звонке, в ужасе ожидая, что пора их спокойной и сытой жизни закончится.
-- Мамуль, тебя, -- Ирка и не старалась скрыть разочарования. Невидимый собеседник не удостоил ее даже разговора. На другом конце провода, услышав мой голос, что-то пробормотали, затем мужчина с сильным акцентом, явно не кавказским, осведомился, где тот груз, который он заказывал.
Предваряя ненужный и нудный разговор, я сразу же предупредила, что хозяйка пансионата срочно выехала по неотложному делу. Своих полномочий никому не передоверяла, поэтому никто больше в пансионате не в курсе, где находится груз, и поступал ли он вообще. На что мой собеседник ответил, что груз передан по назначению и должен быть доставлен в порт на корабль.
Я валяла дурочку, прекрасно понимая, что разговор идет о двух девчонках. Но не могла же я по требованию этого неизвестного отправить их на корабль. Пришлось сказать, что товар погиб при транспортировке, неустойку, как и положено, оплатим. Хотя, по большому счету, кто, интересно, ее будет платить? Ну, то, что не я, это уж точно. Однако девчонок придется где-то спрятать. При всех этих таинственных подземных переходах их запросто могут выкрасть. Надо Петю уведомить о такой возможности.
Этим я и озадачила начальника службы безопасности на следующее утро. Пете мой рассказ очень не понравился. Он даже предложил всем перебраться на время в главный корпус пансионата. Но отправили туда только девчонок. Так как у них настоящих документов не было, лучше, если они побудут в зоне отдыха. Всегда можно отговориться,
что приехали с отдыхающими. Петя клятвенно заверил, что найдет выход из положения и пристроит девочек в хорошее место.
На будущее мне предстояло подумать, как себя вести в ситуациях, когда меня вновь примут за Липу. Так как «снежинка» не отцеплялась, а крестик и цепочку я портить не хотела, пришлось все это снять и убрать. Конечно, приключения – это хорошо. Но лучше, если они происходят в небольших количествах, и, желательно, не со мной. Петя придерживался того же мнения. Ему тоже хватило общения с головорезами Кислого. Особенно после того, как их пацана утопили рядом с пляжем пансионата.