Тут я захлебнулась неожиданно пришедшей мне мыслью. Неужели Липа все-таки промышляет контрабандой? С нее станется с ее-то характером. Да и судя по отцу… Говорят же, яблоко от яблони недалеко падает.
Потом я отмела эту мысль. У меня просто в мозгу не укладывается, что Липа, человек довольно пожилой, может заниматься такими делами. Скорее бы она уже вернулась, и пусть сама разбирается со всеми этими поставщиками товаров, с этими накатами и угрозами…
Убедив себя, что все происшедшее меня не касается, я вернулась на террасу. Но насладиться детективом мне в этот день было не суждено, потому что теперь зазвонил мобильный. На этот раз меня решила добить супруга Алексея. Не тем, конечно, что сообщила, а самим тоном пренебрежительного превосходства, хамского тыкания:
-- Ты знаешь, а твоя девчонка действительно не дочь Алексея. Он так этому рад, -- с места в карьер зачастила она. Я сразу же представила ее мерзкую презрительную улыбку патрицианки, снизошедшей до беседы с плебейкой. Ну, я тебе сейчас устрою превосходство:
-- Ну, слава тебе Господи, убедилась, наконец. А я ведь, между прочим, этого и не утверждала, в отличие от тебя. Меня ведь не волнует, так как тебя, наследство Ляли. К тому же мои дети привыкли сами зарабатывать, на шею своим родителям не взбираются, как у некоторых, -- не преминула я уколоть зарвавшуюся собеседницу. Но она не купилась на подачку, скандала не устроила. Лишь высокомерно произнесла:
-- Надеюсь, ты достаточно воспитана, чтобы не заговаривать об этом с моим супругом…
-- Интересно, с чего это ты взяла? Вот как раз в этом плане я самая невоспитанная из невоспитанных. Так что сейчас, после разговора с тобой свяжусь с твоим Алексеем. Я ему устрою Варфоломеевскую ночь… -- я отключилась, в душе злясь на себя. И нужно было мне заводить эту свару. А с другой стороны, не мешает разобраться и с другом детства. Что еще за инсинуации с экспертизой?
Но Алексей меня клятвенно заверил, что к экспертизе отношения не имеет. Его больше беспокоят совсем другие темы. У меня заканчивается отпуск, а ситуация с исчезновением Липы так и не проясняется. Она не отвечает на звонки, где искать ее, никто не знает. Судя по заключению экспертов, проводивших обследование дома, мать Алексея последний месяц в нем не появлялась. Проникновение в ее дом совершали люди посторонние, но опытные. Все следы тщательно стирались. Никакой зацепки, проливающей свет на то, кто это, у следователя нет. В завершение приятель посоветовал не обращать внимание на слова супруги.
-- Она ревнует. Будь снисходительна к ее претензиям, -- попросил напоследок он.
И все-таки заявление Виктории, что бы там ни говорил Алексей, меня задело. Выходит, она уверена, что я высиживаю в пансионате свою часть наследства, пусть и мифического. Но эти экспертизы, это ведь дорогое удовольствие… Хотя, скорее всего, супруга моего приятеля берет меня на пушку. Только я ведь ей никакого повода не давала.
Интересно, а Липа проводила такие проверки? Если да, то у кого брали анализы? Занималась ли она теми двумя подброшенными девочками?
Вот с этого завтра и начну, решила я, отправляясь в спальню. Маленький Чейз добросовестно ковылял за мной. Малыш тоже устал, и его не устраивало то тисканье и те восторги, которыми весь день донимали его девчонки. Всему свое время.
Я на какое-то мгновение задремала. Чейзик уютно сопел мне в ухо. И когда вновь зазвонил телефон, я сразу и не поняла, что это не сон. Наконец его настырный перезвон заставил меня вынырнуть из сна, и я сообразила, что трубка лежит на полу у кровати. В ухо мне сразу же ввинтился резкий, визгливый крик с ярко выраженным иностранным акцентом:
-- Ты будешь давать товар или твой дочь будет у нас…
-- Зачем, -- не поняла я .
-- Хороший человек умирайт. Товар должен бит завтра на место…
В трубке раздались противные гудки отбоя. Сон с меня слетел мгновенно. Тело покрыл липкий пот страха. Интересно, каким образом я могу, даже если очень захочу, отдать тот товар, который от меня требуют, если я не знаю, где то место, куда я его должна положить, и кому я должна что-то передать. Ведь звонившие хорошо знают, что я не Липа, но шантажируют меня ребенком…
На этом месте своих размышлений я резко подскочила. Ирка! Где она? Что же это такое? Мало того, что навалились на меня, они еще и ребенку угрожают…
Дочура была в зале. Вместе с товарками она азартно смотрела ужастик. В положенных местах взвизгивала от страха, прижималась к старшим, но идти спать категорически отказывалась. На мое назидание о том, что такие фильмы ей смотреть еще рано, резонно ответила: