Мама дала керосину, чтобы мы попробовали оттереть липкую черную смолу. Однако ничего не получилось. Тогда отец посоветовал срезать слипшуюся шерсть. Этой небезопасной работой я занималась весь день. Щенки пищали, жались к ногам, я раза два чувствительно прихватывала им кожу. В результате, с боками, выстриженными, кое-где ножницами, а где-то и выбритыми бритвой, бедные животные были оставлены, наконец, в покое. И тогда пришло время подумать, куда их пристроить.
Подружка упросила родителей взять одного из щенков. Так у Женьки появился Куцый. Через год он вымахал в огромного пса, довольно свирепого и агрессивного. Видимо, жизнь на цепи существенно испортила его характер. Второго щенка отец отвез на работу, там один из сослуживцев занимался охотой.
Так что мне было понятно состояние дочери: Ирке было жалко щенка. И еще ей хотелось свою собачку. Она с надеждой заглядывала мне в глаза и молча молила: «мама, ну, мама, давай возьмем».
У меня просто не хватило духу ей отказать. Понимала, что беру на себя тяжелую обузу. Щенок ведь не игрушка, а живое существо, которое требует внимания и заботы. Но Ирка…
Я взяла из рук дочуры крохотное тельце на коротеньких ножках. Мордочка еще не сформировалась, уголки пасти были в складочках. Типичный сосунок, которому нужна соска еще не менее двух недель. Да и ушки еще опущены, хотя на них и на тельце шерстка уже слегка волнистая, нежного телесно-желтого цвета. Хорошо, что хоть кобелек. Можно будет кому-нибудь пристроить.
Щенок завозился на ладони, тихонько проскулил-простонал и с надрывом вздохнул. Ясно, ребенок голодный, и уже не верит в то, что его когда-нибудь накормят.
А рядом скулила Ирка:
-- Мамочка, ну давай возьмем. Я буду ухаживать…
Ну что я, в самом деле? Не могу же я быть стервой со своей дочерью…
-- Вот что, зайка, давай-ка поищем, чем щенка покормить.
-- Тетя Ксеня, мы уже давали ему есть, он не умеет… -- Лера исподлобья поглядывала то на меня, то на щенка.
-- Ну, он еще младенец. Ему нужны молоко и соска. Пойдем к твоей маме, посмотрим, может, у нее на кухне что есть.
Оксана была занята приготовлением обеда. Едва взглянув на наше приобретение, махнула рукой:
-- Та баловство все это. Киньте того цуцика в помойку. Лерка, ты опять приволокла?... От дите… Сто раз ей говорила, не таскай животин до работы… Так нет же… Как об стенку горох…
Оксана отряхнула руки от фарша, которым начиняла перцы, и развязала фартук, скрывавший ее голый живот и сверхкороткие шортики.
-- Вот что, Ксения Андреевна. Пошлите вы кого из охраны в аптеку. Пусть купит соску и детское питание. Вы теперь здесь за хозяйку, распоряжайтесь. Да, кстати, вы где питаться будете?
-- А что, есть выбор?
-- Олимпиада Георгиевна завсегда обедает у себя. Думаю, вам не стоит менять заведенный ею порядок. Я принесу обед… А сейчас идите, командуйте… Да вот хоть бы и Петру Антоновичу, он все равно свободен…
Через полчаса мой ночной знакомый качок, при свете дня оказавшийся очень молодым симпатичным парнем, привез бутылки с сосками и детское питание. Оставшееся до обеда время мы вчетвером – я с Иркой и Петя с Лерой -- занимались кормежкой одного крошечного щенка. Между делом сообща решали, как его назвать.
Петя предлагал клички вычурные, подходящие больше псам крупных пород. Я считала, что лучше назвать попроще, каким-нибудь Тузиком, Бобиком, Тошкой, наконец. Окажется дворняжкой, не так смешно будет выглядеть. А то ведь бывает так, что крохотную уродливую шавку назовут Джульбарсом, Караем, а то и Тарзаном или Кингом. А несчастное создание шарахается от своей тени.
Остальное большинство с моими доводами не соглашалось. Всем хотелось щенка назвать необычно. Петя отстаивал свою точку зрения. И как альтернативу, предложил назвать пса Чейзом. Он не так давно читал детектив автора с такой интересной фамилией. Это его предложение всем понравилось. И у нас появился пес-младенец по кличке Чейз.
Накормив малыша, мы уложили его в корзинку. За отдыхом и развлечениями мне не следовало забывать и о том, что я здесь нахожусь на работе. Предстояло идти знакомиться с персоналом. К обеду они собрались в столовой.
Собственно в помещениях пансионата работали две сестры. Черноглазая, большеротая скромница Алена и сероглазая разбитная Ольга. Обе уже в начале лета загорелые до черноты. Садовником служил довольно пожилой грек – мне он напомнил артиста Волонтира в фильме «Цыган». Такой же седой, усатый, с кудрявой шевелюрой, сквозь которую проглядывала небольшая плешь.