Глава двадцать четвёртая.
Крымские каникулы, глава 24
Что-то серое и страшное стремительно кинулось на меня. Я обхватила вопящих от ужаса детей, прикрыла собой. Ждала, что вот сейчас в меня вонзятся острые клики, разрывая плоть на куски. И рядом нет никого, кто бы мог нас спасти, отогнать собак.
В тот момент, когда уже приготовилась к смерти и лихорадочно вспоминала отрывки молитв о спасении, я вдруг почувствовала вместо острых рвущих зубов шершавый собачий язык, который стал неистово вылизывать меня. А сам пес при этом извиваться всем телом и радостно повизгивать. И по этому нетерпеливому повизгиванию я узнала Барбоса.
Я, почти атеистка, горячо возблагодарила провидение и Создателя за спасение. Нет, такое просто нереально. На грани безумия, когда уже нет никакой надежды на спасение, мне его посылают в образе сбежавшего Барбоса. Бедная собака, как же она оказалась здесь, в этом лабиринте пещер?
У меня вдруг сами собой потекли слезы. Господи, благодарю тебя. Пес жив, а вместе с ним живы и мы. У меня камень свалился с души.
А потом я вдруг поняла, что мне стало легче еще и потому, что с нами живое существо. Я знаю, что вряд ли он нас спасет, если действительно мы окажемся в опасности. Но его появление вселило в меня такую уверенность в благополучный исход нашего блуждания по подземелью, что я готова была расцеловать Барбоса.
Девчонки тоже признали своего друга. И теперь, пренебрегая моими предупреждениями, чуть ли не затискали пса. А Барбос, от радости, устроил гонки по проходу, при этом он все время взвизгивал. Что-то хватал с земли и подбрасывал. Потом летел стрелой куда-то вдаль, и вновь возвращался. Однажды притащил старого плюшевого медведя. Судя по всему, игрушка провалялась здесь не один десяток лет. Ирка, воровато поглядывая на меня, сразу же игрушку приватизировала, спрятав за спиной. Но пес этого даже не заметил, потому что схватил что-то еще, и опять побежал куда-то вдаль.
Через какое-то время я поняла, что он не просто так бегает. Он зовет нас за собой. И пошла за ним. Очень скоро мы оказались в еще одном узком проходе, уже кое-где подправленном руками людей, но, в общем-то, природного характера.
И проход этот круто уходил вниз. Я боялась идти туда, но собака настойчиво звала. И мы шли. Продолжалось это довольно долго. Мы устали, и если честно, ноги уже отказывались передвигаться. И было страшно. Потом пес нас вывел к перекрестку подземных ходов. И уверенно повел по одному из них.
Проход стал достаточно широким и удобным. Я почему-то подумала, что это потайной ход к Липиному дому. Наконец мы пришли в тупик. Дальше дороги не было. Нас все это время окутывала сплошная темень. Мне приходилось надеяться только на собачий нюх. Но здесь, в тупике собака уже ничем помочь не могла.
Я стала ощупывать стену. Через некоторое время она вдруг странно дрогнула и подалась внутрь. Мы протиснулись в щель и оказались в подвале. Почему так решила? По запахам. Здесь явно хранят съестное. Мы все вместе стали ощупывать стены в поисках выключателя. Но наткнулись на еще одну дверь. Она оказалась незапертой. В приоткрытую щелку хлынул яркий луч, который ослепил нас, всего за какие-то часы отвыкших от света.
Но не это остановило меня. Я жестом предупредила девчонок. Рядом кто-то разговаривал. И то, что я услышала, мне очень не понравились. Потому что это были голоса наших преследователей.
Я просто отказывалась верить, что там может быть Алексей. Но его голос не оставлял сомнений. Он за что-то распекал одного из присутствующих.
-- Я не собираюсь трястись от страха, что наша операция, столько времени готовившаяся, провалится из-за какой-то старухи с длинным носом. Ей давно пора его укоротить. Если раньше мы медлили, то теперь самое время. Немедленно найдите и обезвредьте ее.
-- Боюсь даже предположить, что она попала в лабиринт, -- с заискивающими интонациями подобострастно ответил невидимый мне мужчина. Его голос показался мне странно знакомым, но вспомнить, где мы пересекались, я не могла. А Алексей тем временем распекал еще кого-то, требуя уже сейчас отправить в лабиринт собак.