Георгий, как глава клана, делал все, чтобы сохранить структуру банды. Заставил затихнуть на время и подчинившиеся ему соседние группировки. И все-таки его дело несло потери. Неожиданно были арестованы все его сыновья. Со дня на день он ждал и своего ареста. В это время так некстати стала рожать дочь. А он не успел ее ввести в курс всего задуманного им глобального дела. Потому и потребовал поклясться на только что рожденном ребенке, что сохранит она все доверенное ей в целости и сохранности. Хотел передать ребенка кормилице, с ней уже был договор. А дочери даже и не показал, кто же родился.
Взяли его в тот момент, когда он нес ребенка по знакомому адресу. Доказывать, что ребенок свой, что не украден, что взят не для преступных целей, не мог. Дочь, которая бы подтвердила правоту его слов, находилась в тайнике. Привести туда оперуполномоченных, значит, разрушить все свои мечты. И старик бросил ребенка, но так, чтобы его сразу нашли. И его нашли, но не те, с кем договаривался старый контрабандист.
Обо всем этом Олимпиада узнала много лет спустя, когда уже отца не было в живых. А тогда, оставшись одна, без ребенка, которого у нее отнял родной отец, она решила мстить. Все награбленное перепрятала так, что до сих пор никто из ее родни не знает места этого схрона. А потом уехала. Кинулась в места, где жила с младшими мать.
Но в Казахстане ее ждала еще одна утрата. Мария к тому времени уже умерла. Младших детей приютила жившая на поселении рядом с ними сосланная семья чеченцев. Они были злы на власти за несправедливость и тоже вели не совсем праведную жизнь. Чтобы прокормить голодных детей, занимались и противозаконными делами. Олимпиада, перевоспитанная своим отцом, быстро нашла с ними общий язык. Тем более, что кое в чем могла их и поучить. Через какое-то время она уже была правой рукой Магомеда-Али, сына хозяина дома.
Обычно в мусульманских семьях девушкам поручений, порочащих их честь, не дают. Женщины должны соблюдать обычаи предков, предписывающие им полное подчинение мужчинам рода. Но Олимпиада доказала, что она не просто достойна мужчин, не только равна им. В некоторых вопросах она даже превосходила их. У Магомеда-Али, хоть и молод был и горяч, хватило ума прислушаться к ее советам. И он не прогадал.
На какое-то время душа Олимпиады замерла. Она кидалась в серьезные авантюры, участвовала в сложных операциях. И всегда была удачлива. Ни разу не попалась.
Подрастали младшие братья. Но взаимопонимания с ними она не находила. Они ее дичились, всегда ждали подвоха. Как-то за ними приехал один из родственников. Сообщил, что отца, вышедшего по амнистии, разбил паралич. Его похоронили. Братьям отец успел сообщить, что Олимпиада знает о судьбе накопленных богатств, у нее в руках концы всех связей клана.
Но Олимпиада чувствовала, что пока не готова сразиться за наследство отца. Потому согласилась уехать с семьей Магомеда-Али. Тому как раз потребовалось скрыться от наступающих на пятки оперативников. Сначала рванули в Сибирь. И тут Олимпиада, передав детей родне, пустилась во все тяжкие. Не существовало такого дела, в котором бы она не приняла самое деятельное участие. Она словно искала способ рассчитаться с жизнью. В некоторых сибирских городах того времени она была хорошо известна под кличкой Гречанка. Когда и там стало горячо, приняла предложение Магомеда-Али и приехала к нему на родину. Денег на первое время было достаточно, чтобы осесть, завоевать расположение окружающих. Да и старые знакомые поддерживали.
Однажды ей стало жалко неприкаянно бродившего по улице пацаненка. Почему-то вдруг подумалось, что ее ребенок был бы почти такого же возраста, может на три-четыре года младше. О нем Олимпиада всегда вспоминала только в прошедшем времени.
И неожиданно ее душа раскрылась навстречу пареньку, словно он был тем потерянным ею безвозвратно малышом. Ее умиляло даже то, что паренек оказался не в ладах с законом. Но тут уж она проявила твердость характера, заставила учиться, добилась от непутевой матери права опеки над ним и окружила настоящей материнской заботой, которой парень никогда не видел.
А потом Олимпиада неожиданно для себя поняла, что пришло время продолжить дело отца, доказать ему, его родным и своим братьям, что она не хуже мужчин. Она вернулась в Крым и создала из осколков отцовской организации такую сеть, что он мог бы ей позавидовать. Средств на реализацию идей у нее хватало.
Очень скоро она подмяла под себя разрозненные местные преступные группировки, наладила контакты. А уж время перестройки, начало девяностых были для нее просто подарком судьбы. Вот уж когда она развернулась во всем своем величии. Наркоторговля, работорговля, сеть притонов, игорный бизнес, питейные заведения и винно-водочные производства. Она почти все попробовала. Но наркоторговля ее отвратила еще в период жизни в Казахстане. Если заниматься этим серьезно, можно под удар поставить все остальное. Не привлекала ее и торговля оружием. Дело это, конечно, прибыльное, но больно хлопотное. Ее оно не интересовало. Были другие, более насущные интересы.
В этот период приемный сын встал на ноги, и Олимпиада почувствовала, что пора навести справки о своем ребенке. Узнала, что в тот период были найдены трое малышей. Очень надеялась, что старики Тищенко воспитывали ее сына. Но встреча с его матерью, а потом и проведенная экспертиза эту надежду развеяли. Интересовалась она и найденными девочками…
На этом месте я прервала рассказ Полины. Мне хотелось уточнить, узнала ли она что-либо о них.
-- По недостоверным данным, одна из них вышла замуж за воспитанника стариков Тищенко. У них родилась дочь Оксана. Но Олимпиада в свое время проводила экспертизу и убедилась, что это не ее дочь. Другая девочка была удочерена и увезена на север России. О ее судьбе Олимпиада не успела узнать, -- Полина остановилась передохнуть, глотнула соку, потом продолжила:
-- Оксану с Лерой Олимпиада вначале из сострадания взяла, потом думала, что это ее родные. А когда и эта надежда рухнула, кинулась в другую крайность. Ей захотелось, чтобы у Алексея появился ребенок, которому она завещает все свое состояние. Эту ее идею неожиданно одобрила и поддержала родная мать Алексея. Обе они носились с этой задумкой года два или три. А потом все заглохло.
-- Кто же теперь наследует Липину корпорацию?
-- Назовете ж, корпорация, -- усмехнулась Полина, -- у нас ее по-другому называли. Да уж, думаю, подружка моя позаботилась об этом. В завещании все указала.
Повернув голову к Алексею, старуха спросила, когда будут хоронить Олимпиаду, посетовала, что не в силах будет проводить свою подругу.
Всю обратную дорогу Алексей был мрачен и молчалив. Чтобы не беспокоить своими проблемами мирных отдыхающих, он на период решения вопросов наследства и расследования гибели матери, переехал в оформленный на его имя дом в поселке.
Прошло несколько трудных, заполненных бесконечными расспросами оперативников и следователей, перегруженных заботами о жизнедеятельности пансионата дней. Неожиданно пришло сообщение, что задержанный в сизо Игорь умер. Не проснулся. Констатировали обширный инфаркт. Неприятности добавил тот факт, что за день до его смерти следователю позвонил сам Алексей и, сообщив, что нанял Игорю адвоката, просил разрешить тому встречу с подследственным.
Господин Лепилов, услышав это, несказанно удивился. С чего это он стал бы беспокоиться об адвокате тому, кого подозревает в причастности к смерти матери. Но, тем не менее, и он попал в разряд подозреваемых. После чего Алексей потребовал после каждого его звонка перезванивать ему лично и уточнять правильность распоряжения. Все это очень нервировало.
Наконец следственные мероприятия были проведены, было дано разрешение на захоронение Олимпиады Георгиевны.