Приятель прибыл через считанные минуты. Он уже был в курсе всего и сразу развил бурную деятельность. Прежде всего, забрал нас из дома экономки. Там начали работать его ребята.
Лишь один раз он от злости выругался как портовый босяк, когда ему сообщили, что повесился находящийся в сизо племянник Олимпиады. На него у правоохранительных органов была большая надежда, которой теперь не суждено сбыться. Он один имел ключ к разгадке, кто же скрывается за голосом Алексея. Кто-то слишком близкий, знающий многие тайны семьи. Теперь это предстоит выяснить Алексею. Это его дело.
А что же делать мне? Где моя дочь? Маленькая самонадеянная малышка, привыкшая, что все от нее в восторге. Каково ей сейчас одной? Я представила, что она чувствует, какой ужас охватывает ее, такую маленькую и беззащитную, и мне хотелось выть и рвать на себе волосы. Но я понимала, что мне нельзя распускаться. Никто кроме меня не поможет девочкам. На Оксану помощь плохая. Алексей делает все, что может.
Я чувствовала, что мне просто необходимо продолжить поиски ребенка Липы. Меня не покидало ощущение, что все наши неприятности в определенной мере связаны именно с тем, что до сих пор не найден ответ на вопрос, где ребенок и кто он. Поэтому первым делом я выясню, где же Вера-детдомовка. Помнится, меня прервали именно на этом месте расследования.
Не знаю, может кто-то и осудит, что я в самые критические минуты жизни своего ребенка занялась не поисками Ирки, а совсем другим делом. Но мне просто необходимо было выяснить, за кого вышла Вера-детдомовка. И я уверена, что поможет в этом, как ни странно, Полина. У нее ведь остались связи в городке. Я понимала, что Полина после известия о гибели Олимпиады совсем плоха. Неожиданный инфаркт подкосил ее основательно. Но надеялась, что в память о дружбе с Липой она согласится мне помочь.
После непродолжительного разговора с дочерью Полины я, наконец, получила возможность пообщаться с больной. Полина, после того как я объяснила ситуацию, пообещала кое с кем поговорить, а потом сообщить мне. Ждать пришлось не особенно долго.
Наконец она сообщила, что Вера Безродная вышла замуж действительно за жителя поселка, но потом они уехали в Симферополь. Что с ними стало дальше, она не знает. Потом она узнала все данные и на мужа Веры. Даст ли это мне какую-нибудь зацепку? По крайней мере, я сделаю все, чтобы проверить эти сведения, а уж куда их потом использую, дело другое. Но для этого надо прорваться к Алексею.
Приятель за прошедшие часы заметно постарел и осунулся. От его лоска и вальяжности не осталось и следа. Когда я пробилась в его кабинет в новом доме, там находилась его супруга и, как видно, закатывала ему истерику. Я успела услышать конец фразы.
Прерванный мною разговор был неприятным для обеих сторон. Виктория во что бы то ни было хотела знать, как продвигается расследование. Ее интересовало буквально все.
Но Алексей, справедливо полагая, что вся эта история касается супруги лишь косвенно, распространяться на эту тему не желал. Не то чтобы он не доверял Виктории (если уж капиталы в общем управлении, о каком недоверии может идти речь), но и афишировать раньше времени ход расследования не собирался. Кто знает, Вика случайно бросит слово не там, где нужно, а вражеские уши тут же услышат и все сопоставят. Потому на настойчивый вопрос, как продвигается дело, ее супруг холодно ответил, что о результатах говорить еще рано.
Увидев меня, Виктория скривила губы и смерила презрительным взглядом:
-- Не строй из себя невинную жертву. Лучше бы отдала этих двух потаскушек. А то чужие дешевки сердце греют, а своих родных на муки обрекаешь…
-- О чем ты говоришь, Виктория? Ксения делает все возможное для спасения детей.
-- Да уж, скорее хочет сама кус ухватить за этих проституток. Знаешь, сколько за них албанец дает?
-- А ты откуда знаешь? – Алексей вдруг заинтересованно поглядел на Викторию. -- Никто пока не говорил, что за детей требуют в обмен двух девушек.
-- Да слухом земля полнится. Не знаю, где услышала, но я бы за своего сына отдала последние капли крови. А эта… -- Виктория презрительно фыркнула.
-- Думаю, знай она, где девушки, точно последовала бы твоему совету. Да только она не в курсе. И я тоже. Знает начальник службы безопасности Петр, но он сейчас в таком состоянии, что ответить на вопросы не может. Так что извини, Виктория, что не соответствуем твоему представлению о родителях…
-- Ты нашел своего ребенка? И наследство перейдет какому-то мокроносому сопляку? – я ужаснулась тому воплю, который исторгла Виктория. Было такое впечатление, что с ней случится припадок. Кровь мгновенно отлила от лица, на коже выступили капельки пота, ее вдруг стало трясти. Я в испуге подскочила к ней, чтобы подхватить в случае всего. Но она справилась с собой и брезгливо оттолкнула руку.