Было еще одно дело, которое меня беспокоило. Не давала покоя гибель старушки бабы Нины. Что это дело рук Брусникина или его пособников, я не сомневалась. Но какую опасность могла представлять для них еле передвигающаяся пожилая женщина?
-- Все объясняется просто. Брусникин запаниковал. Старуха могла вспомнить, что он приходил к ней, когда выяснял судьбу найденышей, а он еще не готов был к исчезновению. Надо было захватить Тину и Нику, нейтрализовать, а лучше, уничтожить вас, Ксения. Вы ведь собирались встретиться с этой женщиной, и та могла проговориться. Вот и пришлось ее убрать. И начать операцию по вашему уничтожению, -- пояснил Валерий Яковлевич. – Вот только спешка до добра не довела. А вы своей непредсказуемостью развалили подготовленную ими операцию.
Мне предстояло возвращение домой. Казалось, все уже сделано. Но не давало покоя одно обстоятельство. Это та дача на горе, куда мы с девчонками попали по подземному переходу. Тем путем теперь не добраться. Завалы перекрыли пути старых контрабандистов. Я предположила, что сделано это было специально. Но мне никто не верил. Все посчитали, что ветхие подпорки кое-где не выдержали.
Пользуясь тем, что Алексей на некоторое время обосновался неподалеку от пансионата, я уговорила его слетать на эту самую дачу. Он долго отказывался, обосновывая свое нежелание тем, что никто не знает владельца этого дома. Я не стала говорить ему, что видела в кабинете. Просто сказала, что это его заинтересует.
Наконец он перед моим напором сдался и назначил день, когда мы сможем побывать в данном поместье.
Утром на площадке для гольфа уже привычно опустилась стрекоза вертолета. Алексей прибыл в окружении традиционной охраны. Нас с Ирой и Лерой загрузили в салон и первыми отправили на дачу. Там уже ждали оба нотариуса Олимпиады Георгиевны. Когда вертолет привез и самого Алексея, все направились к дому. Я мельком оглядела обширный двор и лужайку.
Первыми порог дома переступили юристы. Я здесь в прошлый раз уже была. И все же, войдя в холл, была вновь поражена и восхищена увиденным.
В промежутке между двумя лестницами на видном месте размещался великолепный портрет пожилой дамы в парадном платье. Ее властный взгляд, гордая посадка головы, и в то же время нежность, с которой она смотрит на небольшой портрет, на котором изображен подросток. Портрет делал мастер своего дела. Он удивительно точно передал все характерные черты хозяйки дома.
Алексей сразу подался навстречу портрету. Это была его мать, Олимпиада. Старый нотариус Лев Давыдович, приблизившись к портрету, произнес:
-- Ну, здравствуй, несравненная Гречанка. Немного осталось времени. Скоро и я присоединюсь к тебе. Надеюсь, ты будешь более благосклонной…
-- Значит, этой знаменитой Гречанкой, о которой все столько говорят на побережье, и была Олимпиада Георгиевна? Зачем же она тогда притворялась обычной экономкой пансионата?
Алексей подошел к портрету, провел рукой по полотну, словно нежно приветствовал свою мать, потом сказал:
-- Понимаешь, Ксения, она хотела быть самой обыкновенной женщиной, любящей матерью, заботливой бабушкой. Но ей судьбой этого не было дано. На нее повесили такой груз, отделаться от которого она не могла. Потому и раздвоилась. В пансионате она находила некоторое отдохновение от своих трудов. Я что-то такое предполагал. Да и мать мне однажды намекала на мое предназначение. Но у меня в голове была своя фирма. Свои интересы. Я хотел всего добиться сам. И мать отступила. Как жаль, что, откладывая разговор по душам с родителями на будущее, мы потом горько сожалеем об упущенной возможности.
Лев Давыдович со своим сыном Михаилом Львовичем поднялись по парадной лестнице на второй этаж в уже знакомый мне кабинет.
Я вновь увидела на столе портрет Алешки, компьютер, с помощью которого получила расшифровку сведений, записанных на флешке.
Лев Давыдович на правах старшего занял место за письменным столом.
-- Так уж получилось, что нам пришлось собраться раньше назначенного в завещании времени. Да, владелица этого поместья, незабвенная Олимпиада Георгиевна, была руководителем огромного конгломерата собственности, который создан только благодаря ее таланту. Под ее влиянием находились очень многие отрасли производства не только в Крыму, но и в ряде сопредельных государств. Сейчас они под неусыпным контролем смотрящих. Но госпожа Стефаниди мечтала, что продолжателем ее дела станет ее сын Алексей Александрович. Через полгода состоится ваше вступление в наследство. Это условие было обговорено усопшей заблаговременно. Владение это тайное, и кому надо об этом уже сообщено. Но широкому кругу общественности об этом знать не обязательно.