Голосок Кристины звенел от еле сдерживаемой злобы:
-- Да кто ты такая, чтобы мне указывать. Что хочу, то и делаю. А я хочу, чтобы пансионат был переведен на мое имя. И чтобы тебя, старая ведьма, здесь и духу не было…
-- Ну-ну, хотеть, конечно, не вредно, -- голос управляющей был на редкость ядовит и язвителен. – Вот только ты не поинтересовалась пока, а что хочет сам Алеша…
-- Что я захочу, то и он захочет. Он дурачок, им можно крутить, как хочешь…--голосок пай-девочки перешел на визг базарной торговки. -- Скажу, чтобы тебя здесь и духу не было. Кто ты такая? Строишь из себя его мать. Да ты служанка, кухарка, которой не место в комнатах хозяев. Я знаю его мать, она теперь миллионерша, живет в Америке, в Северной Каролине. У нее денег немерено. И детей кроме Алеши нет. Я с ней списалась, она меня понимает. И она согласна, чтобы мы поженились. Я рожу ему ребеночка. Может быть, я уже беременна. И мать его согласна с тем, чтобы мы поженились. И ты мне не указывай, что мне здесь делать. Я сама здесь хозяйка. Пошла вон, кухарка…
-- Ты все высказала? В таком случае собирай вещи, и чтобы завтра тебя в моем пансионате не было. Такого рода потаскушек у сына перебывало немало. Если бы Алексей потакал всем их прихотям, Черного моря уже бы не было. Так что, детка, пакуй вещи. Пока я в этом доме хозяйка, а ты так, вроде сексприслуги…
Оксана услышала приближающиеся к двери шаги и, отскочив к лестнице, сделала вид, что только поднимается.
Олимпиада Георгиевна с гордо поднятой головой величаво выплыла из комнаты Кристины. Несмотря на то, что уже разменяла семь десятков, она выглядела потрясающе. А спор внес в ее облик некоторое оживление. Не говоря ни слова, управляющая спустилась на первый этаж, а Оксана робко постучала в дверь Кристины.
-- Что, старая ведьма, испугалась? Ты не знаешь, что я могу с тобой сделать. Прикажу, и тебя уничтожат. Да мне стоит только пальцем шевельнуть, и тебя в бетон закатают…
Оксана отскочила от двери и опрометью кинулась на кухню… Стараясь унять трясущиеся руки, попыталась включить кофеварочную машину. В это время сверху спустилась Кристина. Ее лицо искажала гримаса ненависти:
-- Где эта старуха? – прошипела она. – Чтобы больше я ее в пансионате не видела. Я сегодня кофе пить не буду, поеду в ресторан. Скажи начальнику службы безопасности, чтобы мне подготовили мой автомобиль…
-- А на следующий день после обеда Олимпиада Георгиевна пропала, -- закончила свой рассказ Оксана. – И я теперь страшусь подумать, может быть, ее исчезновение – дело рук Кристины?
Все, конечно, может быть. Только я почему-то в это не верю. Из того, что я в свое время слышала о Липе, могу сделать вывод: она умела любого поставить на место. Не побоялась заслонить собой мальчишку от разъяренного хулигана. И даже умудрилась выбить нож у озверевшего мужика из руки. Но рассказ поварихи показался мне интересным. Очень хотелось посмотреть на ту, что так бездумно осмелилась оскорбить Липу… И все-таки не это главное. Что-то в этом рассказе было такое, что задевало, тревожило. Чем могла сопливая девчонка зацепить Липу, что та не выкинула нахалку сразу из пансионата? Я не верю, что Алексей влюблен в эту девицу. Да, впрочем, он и самой любимой своей женщине не позволил бы безнаказанно оскорблять Олимпиаду. Все-таки что-то здесь кроется, какая-то тайна. Вот с нее и надо начинать.
-- Как бы мне познакомиться с этой самой Кристиной?
-- Завтра собиралась вернуться. Отправилась на яхте с друзьями в Севастополь. Звонила, чтобы подготовили ее номер. Распоряжается нами, как своими крепостными… Одна Олимпиада Георгиевна на место ее ставит. Так как, пошли по домам? Мне пора ужин подавать. Оставьте все как есть, -- добавила Оксана, увидев, что я ухватилась за край матраса.-- Садовник или кто из охраны уберут.
… В доме первым делом услышала жалобный плач щенка. Видно, проголодался и звал мать. Заглянув в корзинку, убедилась, что он не только проголодался, налицо были и результаты дневного перекорма. Прежде всего, ребенку требовались гигиенические процедуры. И их, конечно, пришлось выполнять мне. Естественно, как играть, тискать, укладывать щенка -- это дети. А вот отмывать его, это, извините, матери, все остальные нос воротят.
Вытерев насухо сосунка после купания, я укутала его в полотенце и увидела, что он тянется мордочкой в мою сторону и в то же время плямкает губами, тихонько повизгивая. По всему видать, хочет есть.
Пока Ирка держала новую живую игрушку на руках, я готовила ему порцию смеси. На этот раз решила дать половинную дозу. По тому, как Чейз, извиваясь тельцем в цепких руках дочуры, потянулся к соблазнительной соске, сразу увидела, насколько он голоден. Вцепившись беззубыми деснами в соску, он обхватил бутылочку лапами и начал быстро-быстро сосать. В этом азартном насыщении он успевал еще и порыкивать и отбивать лапкой настырный Иркин палец, покушавшийся на его соску. И вот, наконец, бутылка высосана досуха, и мелкий паршивец, словно пиявка, налившаяся кровью, отвалился от соски. Покрутившись на руках и сыто рыгнув, он, в конце концов, устроился в удобной позе и засопел. Ох, и намучаюсь я с ним.
Как в воду глядела. Не успели мы с дочурой, как всегда поприпиравшись, улечься в мою кровать, как из корзинки послышался истерический плач, перемежаемый завываниями. Пришлось брать малыша к себе в постель.
Так мы и проспали до утра: Ирка у меня под одним боком, Чейз – под другим. Хотя заснуть мне удалось лишь под утро, и виной тому были не те, кто спал рядом, а как раз те, кого здесь не было. В голову лезли разные мысли, одна другой хлеще.
Петр сразу же проникся доверием к приехавшей в пансионат, как он предполагал, родственнице управляющей. Ее наивность и робость, не свойственные представительницам столь зрелого возраста, не раздражали. Наоборот, появилось желание не по приказу, а от души помочь, предостеречь, подсказать.
Ксения Андреевна оказалась женщиной не высокомерной, любящей детей. Сын хозяйки Алексей Александрович Лепилов дал ему поручение организовать безопасность на время отдыха своей приятельницы детства. Ну, раз требуется безопасность, она будет обеспечена.
С исполняющей обязанности управляющей ему проблем не добавилось. Оказалось, Ксения Андреевна вполне дружелюбна, готова по любому поводу советоваться и искать поддержки. А уж когда она пригрела безродного щенка-сосунка, стало еще проще. Петя в один момент оказался в ранге близкого друга или родственника. И это его в настоящий момент вполне устраивало. С одной стороны, он был прирожденным собачатником, обожающим всех псов без выяснения их пород и родословных. А с другой, мог осуществлять негласный контроль за вверенными ему объектами, не вызывая ненужных вопросов.
Вообще-то Петр при сближении с родственницей хозяйки преследовал и свои цели. Хотелось подружиться с девчонками. Его очень интересовала Лера. Он надеялся завоевать расположение дочери Оксаны, чтобы потом воздействовать через нее на мать.
Заставляло задуматься только одно обстоятельство. Почему сын хозяйки рекомендовал ему организовать охрану Ксении Андреевны и дочери? Обычно о безопасности проживающих в пансионате заботились без напоминаний.