Интересы у нас были разные. Но Алешка всегда отличался тем, что предугадывал веяние времени, а потому очень скоро втянулся в книжную спекуляцию. Как и заядлые книжники, большинство из которых составляли сотрудники научно-исследовательского института геологоразведки и нефтепереработки, расположенного рядом с нашим магазином, стоял ночами в очередях, принимал самое активное участие в розыгрыше лотереи на подписные издания.
Помню, как руководство книготорга решило разобраться, почему подписываются на издания всегда одни и те же. Долго анализировали ситуацию, пока не пришли к выводу, что сложившееся годами положение надо изменить. Тогда и придумали проводить подписку в форме лотереи. Спекулянты книгами и подписными изданиями давно оккупировали все магазины. У них были свои прикормленные продавцы и жители соседних домов, которые за копейки готовы были занимать очередь с вечера и всю ночь ее караулить.
Лотерея несколько изменила расстановку сил. Теперь не стоило с ночи выстаивать очередь. Но зато появилась возможность стать участником розыгрыша лотереи несколько раз. Многие получили шанс не просто принять участие в лотерее, но и стать обладателями вожделенной подписки.
Однако нам, работникам подписного отдела, проблем прибавилось. Заблаговременно готовили билеты, скручивали в рулончики, втискивали их в патрончики, загружали в барабан.
В этот период Алешка основательно увлекся книгами. Вернее, не самими книгами, как таковыми, а возможностью их обмена, продажи, с их помощью решения ряда своих насущных проблем.
Теперь он приходил в магазин в модных импортных джинсах, которых почти ни у кого не было, в неизвестных широкому кругу кроссовках, майках с зарубежными надписями. Любил пошиковать, пустить пыль в глаза. В памяти остались длинные кудрявые волосы, небольшие усики и постоянная язвительность. Я порой и понять не могла, то ли пришел меня повидать, то ли встреча с нужными людьми назначена в магазине и он просто время коротает.
А потом Алексей опять исчез. Вскоре уехала из города и Липа. И я долгое время ничего о них не слышала. Стала уже забывать.
Поэтому я ощущаю непреодолимое желание с ним повидаться, вспомнить детство, незабываемые годы юности. Я без колебаний набрала его номер. Если ему некогда, перезвоню позже.
-- Ну, наконец-то, Ксения. Я уж стал волноваться. Постарайся без телефона никуда не ходить. Да, и забудь, о чем я тебя просил. Отдыхай, купайся, словом, проводи отпуск с пользой. Ты меня поняла?
Чего уж не понять? Ясно как день, он меня отстраняет от розыска. Видно, все-таки у него рыльце в пушку, боится, что я вдруг выйду на его кралю… Впрочем, скорее здесь что-то другое. Не верю я, что он может променять Липу на какую-то вертихвостку. А вот сейчас и проверю, решила я:
-- Как скажешь. Впрочем, я пыталась кое-что узнать. Но никто не в курсе. Кстати, здесь мне передали, что твоя пассия Кристина требует меня пред свои очи. Это что еще за финт? Я ей что, служанка?
Алексей в ответ вдруг откровенно, как в старые добрые времена, расхохотался:
-- Ну, ты, мать, даешь. Какая еще Кристина? Да мало ли у меня было б…, ты что, всех ублажать станешь? Пошли ее подальше. Ты на сегодняшний момент являешься хозяйкой пансионата. Нужно ей что-то, пусть через обслугу передаст. Тверже будь, держи характер. Не пресмыкайся перед каждой раскрашенной шлюшкой. Живет она в пансионате, вот пусть и живет. К тебе это отношения не имеет. Ставь всех на место. Об одном прошу тебя, будь осторожнее, без причины ни во что не влезай. Береги себя. В случае чего обращайся к Петру.
На этом наша беседа прервалась, а я осталась в недоумении: ну и что мне делать? С одной стороны, советует ничего не предпринимать, с другой – быть осторожной. А последний пассаж у меня даже слезу прошиб. Это надо же, какая забота о моей безопасности, ну прямо заботливый папочка…
Но как бы то ни было, инструкции я получила, а потому уведомила через Петю Кристину о том, что «ясли к лошади не ходят». А потому, если ей необходимо решить какие-то вопросы, я жду ее вечером в кабинете управляющей.
Потом Оксана пересказала мне, что творилось на гостевом этаже пансионата.
Получив отповедь, Кристина устроила разгром в комнате, орала, что она загонит эту зарвавшуюся тетку, то есть меня, в Сибирь. Что я ей буду ноги мыть и воду пить. Она покажет еще, кто в доме хозяин и так далее.
Господин Лепилов на ее звонок только посмеивался и ласково так увещевал:
-- Лапуля, успокойся. Она хозяйка пансионата. Надо быть вежливой…
-- Пусик, почему ты передал пансионат этой клуше? – визжала Кристина и топала ногами. – Только избавились от одной старой ведьмы, так новая появилась. Ну почему ты не оформишь пансионат на меня?
И опять журчал по громкой связи спокойный, чуть отстраненный мужской голос:
-- Ну, потому, малышка, что Липа сама решает, кому передать свою собственность. А она пригласила Ксению. Ты должна уважать хозяйку. Вот вернется Липа, она все и решит…
-- Не вешай мне лапшу на уши. Я отлично знаю, что хозяин здесь ты. Я требую, чтобы ты передал этот пансионат мне. Я заслужила такой подарок. Почему все самое лучшее старухам? А я бы здесь организовала престижный гольф-клуб, приглашала нужных тебе людей. Подумай, как было бы здорово… Нет, ты должен решить вопрос с пансионатом… Пуси-и-ик, прошу тебя…
-- Ладно, я подумаю…
Вот и пойми Алексея. Мне говорит одно, своей девушке – другое.
Садовник Иван споро таскал газонокосилку по лужайкам. С тех пор, как Олимпиада перестала появляться в пансионате, он почувствовал себя намного увереннее. Ее постоянное присутствие подавляло. В душе нарастала злоба на старшую сестру: загребла себе все, разогнала братьев и ни с кем не собирается делиться. Ему, как самому младшему, кинула подачку, устроила в пансионате садовником. А где его доля отцовского наследства?
Иван один раз попытался поговорить с ней на эту тему, так такую отповедь получил, что лучше бы и не затевал разговор. Ну, ничего, есть у него теперь кому разобраться с этой заразой. Пусть теперь внучек поставит алчную бабу на место. А Иван ему поможет. Вот только с каждым днем все ненавистнее ему работа в пансионате. Когда же он почувствует себя хозяином? Внук обещал, что скоро. Как только решит с управляющей некоторые вопросы, касающиеся наследства.
Существовал, правда, один вопрос, о котором Иван ни с кем не заговаривал. Он был совсем маленьким, когда отец, приехав в Узбекистан, где они тогда жили с матерью, однажды ему кое-что рассказал. Многие годы этот рассказ воспринимался им, как сказка. А потом Иван вырос и понял, что его обделили. Отец не единожды повторял, что главный знак власти над всем, что создал, передаст ему, своему младшенькому. Рассказывал, как найти родственников за кордоном. Оказывается, старшие братья не все погибли в военной мясорубке. Двое остались за границей, им помогли тамошние родственники. И Ивану, как носителю знака власти, они будут помогать на первых порах освоения созданной отцом организации.
Иван, как только справил совершеннолетие, потребовал от сестры обещанное ему отцом. Но та только рассмеялась в лицо. Сказала: ищи, найдешь, будет твое. Жаль, что отца рано не стало. Подлая баба так ничего и не отдала. Сказала, что у нее ничего нет.
Впрочем, может, так оно и есть. Не очень-то богато в ее доме. Но тогда кто распоряжается теми богатствами, которые накопил отец? Старший брат Илларион, отсидевший за контрабанду большой срок, так и не смог собрать бывших соратников. Все они уже были не у дел. Опасным промыслом занимались другие, ходившие под тяжелой рукой какой-то Гречанки. Что это за птица, и откуда она, никто не знал. Предполагали, что кто-то из местных, уж очень хорошо знает здешнюю специфику. Иван подозревал, что сестра предала семью и отдала этой пройдохе накопленное отцом богатство. Знал он за ней одну слабость: очень сестра хотела найти своего ребенка. За сведения о том, где он, могла и расплатиться семейным добром. Хотя чего было искать…