-- Когда Ира выйдет? – чувствовалось, Лере скучно. Мать, скорее всего, запретила выходить за ворота пансионата, а здесь единственной подружкой была только Ирка.
-- Она пока еще спит. Вот что, Лерочка, зайди в дом, побудь там, пока Ира не проснется. А потом пойдете вместе гулять. Только не буди ее сама, а то будет капризничать.
Дав, таким образом, напутствие Лере, я со спокойной душой направилась в главный корпус пансионата. Через центральный вход идти не решилась. Проскользнула в боковой, для обслуживающего персонала. На первом этаже никого не было. Поднялась на этаж выше. Вот и дверь в номер Кристины. Но, кажется, заперто.
Я на всякий случай постучала, подергала за ручку. Неожиданно дверь поддалась. Бочком протиснулась, вернее, просочилась в комнату, громко позвала:
-- Кристина, вы на месте? Я хотела бы с вами поговорить…
В комнате, как я убедилась, никого не было. Впрочем, и в ванной, и в гардеробной тоже. Заглянула туда на минутку и была очарована каскадами юбок, кофт, костюмов, шляпок, сумок, обуви, размещенных на стеллажах, вешалах и подставках. А сколько париков!
Живя на одну зарплату, да еще имея на шее малолетнюю дочь, сына с женой и внучкой, я никогда не смогу позволить себе лишнюю тряпку. Хотя иной раз так хочется шикануть, купить что-нибудь роскошное, яркое, но кто-то живущий внутри меня сразу принимается за расчеты и убеждает, в конце концов, что лучше приобрести побольше продуктов или что-то из стройматериалов для нескончаемой стройки дома. И желание приодеться угасает само собой.
Я, конечно, серьезная дама бальзаковского возраста. Но ничто человеческое, а тем более, женское, и мне не чуждо. И бывают моменты, когда сознание, взбрыкнув, вдруг превращает меня, умудренную опытом мать семейства, в этакую семнадцатилетнюю ветреницу, для которой шмотки – основной смысл жизни.
Обычно это не касается магазинов. Там я чувствую себя неудобно, обязанной приобрести какую-то вещь, особенно, если молоденькая продавщица расстилается передо мной в попытке угодить. Но у меня-то в сознании вертится представление о том, какой она меня видит, как внутренне критикует. Так что желание повертеться перед зеркалом напрочь отпадает. Другое дело – вот так, наедине с обилием тряпок. Вот уж раздолье. Никто не видит, и я раскрепощаюсь… Вот только кто мне создаст такой рай?
Особую зависть испытываю при виде париков. А здесь у хозяйки комнаты их было десятка два, на все случаи жизни. Я-то из-за постоянной обязанности перед семьей позволить себе такую роскошь, как парик, тем более из натуральных волос, не могу. А вот потребность в нем ощущаю довольно часто. Аккуратная стрижка – именно то, что соответствует моему имиджу.
Сама я не любитель ходить по парикмахерским. Хотя даже у нас, в провинции, их теперь несметное множество. Как говорится, спрос рождает предложение. Но я нечасто их посещаю совсем не потому, что катастрофически не хватает времени. Оно всегда найдется, если сильно захотеть. Но мне порой до слез бывает жалко расстаться с уже отросшими кудрями. Вот и щеголяю по большей части с самодельными прическами. Решить проблему можно приобретением парика. И тут замкнутый круг. Я просто не смогу на глазах у всех примерить понравившийся парик. Короче, там клин, а здесь блин…
Думаю, какая-то часть женщин определенно поймет, почему моя рука самопроизвольно потянулась к эффектному паричку цвета сливочного масла, еще даже с биркой. Но не успела я его как следует примерить, неожиданно в соседней комнате раздались шаги.
«Да, подруга, вот ты и влипла», пронеслось в моей голове. Я почувствовала, как покрываюсь мерзкой испариной. Сейчас хозяйка номера обвинит меня во всех смертных грехах. И я ничем не смогу доказать, что просто поддалась женскому инстинкту и проявила непростительное любопытство. Сдернув парик, я метнулась в дальний угол, где в черных футлярах висели меховые изделия. Ничего себе, мелькнула мысль, эта Кристя собралась видно сюда на постоянное место жительства. Виданное ли дело, привозить меха на лето в Крым. Или она собирается их прогуливать по местному пляжу?
Между тем в комнате послышались голоса – мужской и женский. Узнав голос мужчины, в первый момент я хотела выскочить ему навстречу, но услышанное меня несколько отрезвило. Судя по разговору, темой их беседы были поиски какого-то предмета.
Мужской, глуховатый, с знакомым мне прононсом и придыханием, допытывался, почему не выполнен его приказ и сей предмет не найден. Женский, извиняющийся, объяснял, что было сделано несколько попыток, но пока ничего не выяснено.
-- А ты уверен, что этот пазл действительно существует? И что он здесь? Может, она хранила его еще где-то?
-- Интересно, где? С чего она его прятала бы? Да, кстати, ты еще не узнала, кто вообще эта Оксана? Что-то мне не нравится, что она вертится возле новоявленной родственницы экономки. Попытайся выяснить, что возможно, по поводу завещания. Как у вас дела с адвокатом?
-- Не идет на контакт. Все переводит в шутку.
-- Сделай так, чтобы пошел. Выясни…
Голоса затихли, хлопнула дверь. Я осталась в полном недоумении: что это было, о чем шел разговор? Почему Алексей, а это был явно его голос, так странно отозвался обо мне?
Подождав для приличия, еще минут пять, я осторожно уложила парик на место и крадучись выскользнула из комнаты. Порадовавшись, что меня никто не заметил, спустилась на первый этаж. И только тут вспомнила, что я вообще-то сейчас числюсь управляющей пансионатом и могу бродить, где мне заблагорассудится.
Правда, эта мысль мне утешения не принесла. В душе зрела обида. Алексей в пансионате, а со мной встретиться неудосужился. Потом я решила, что все это сделано в целях конспирации. Ведь просил же мой дружок порасспрашивать ненавязчиво в округе о своей матери. Значит, что-то его беспокоит. Чего-то он опасается…
Силуэт женщины исчез в мареве жаркого дня. Мужчина с презрением сплюнул себе под ноги. С каким отребьем приходится иметь дело. А все эта ненавистная старуха. Захватила то, что по закону должно принадлежать ему. Для него старался прадед, собирал сокровища, заботился о том, чтобы потомок мог провести свою жизнь в роскоши и удовольствиях. А какая-то хабалка загребла все себе. И сама не жила, и другим не дает. Вот и приходится силой восстанавливать справедливость. А уж для этого все средства хороши. Жаль только, что для их достижения приходится иметь дело с такими вот маргиналами.
Женщина, недавно покинувшая его, тоже пребывала в размышлениях. Ее мало удивило, что мужчина ничем не выдал себя. А ведь они раньше были знакомы. Несколько смутило лишь, что выглядит очень молодо, да и не таким она его помнила. Снедала зависть, что эта гадкая Кристинка сумела обскакать мать и ухватить такой лакомый кусок. Вот теперь будет жировать и, как всегда, забудет о матери.
На этом ее размышления были прерваны. Из-за угла показался нынешний муж женщины.
-- Что сказал хозяин? Он дал денег? А, уже успела хлебнуть…-- едва увидев помутневший взгляд подруги, взвился он в праведном гневе.
-- Остынь. Вот деньги. Пойдем в бар, надо поговорить, -- женщина нервно передернула плечами.
Через час, когда была выпита не одна кружка пива, а голова, вначале прояснившись, вновь окуталась пьяным дурманом, пьянчужка поделилась своими подозрениями с собутыльником.
-- Вечно, ты, Алла, придумываешь, -- еле ворочая языком, укорил он жену.
-- Ничего не придумываю. Не нравится он мне. Кажется, он хочет нашими руками решить все дела. А когда придет конец, он нас просто бросит. Знаю я его…
-- Откуда? Ты что, с ним была раньше знакома? – пьяный туман в голове тут же стал отображением ревности.
-- Успокойся, дурачок, -- такое проявление внимания со стороны мужа, который был на два десятка лет младше, щекотало самолюбие Аллы, но его тяжелая рука, с затрещинами которой она была знакома не раз, охладила ее удовольствие, -- он не в моем вкусе. Только хочу тебя предупредить. Что-то он мутит воду.
-- Да-а? -- по пьяному лицу мужа пробежала судорога непонимания.
-- Ладно, проехали. Он хочет, чтобы мы нашли завещание. Зачем? Чтобы самому решить свои проблемы. А мы? Что будет с нами?
-- Ну, он обещал дядьке, что не оставит нас без части наследства. Поделит по-честному…
-- И ты в это веришь?
-- Ладно, подключи свою дочь. Пусть и она поработает на семью.
-- Это Кристя-то? Очумел? У нее свои интересы. Нечего ее в наши дела путать. Я вот что придумала… -- обе всклокоченные головы склонились над столом.