Глава девятая.
Крымские каникулы, глава 9.
Мне снился страшный сон. Из тех, в которых сознание и действительность ощущаются на грани реальности. Так что, когда просыпаешься, все происходящее во сне четко отпечатывается в памяти. И в этом сне я была не только собой, но и другим человеком. Нас словно бы стало двое в одном теле, сознание раздвоилось. Это было странное ощущение. Я не просто видела сон, я жила в нем, я все чувствовала…
Была одновременно собой и какой-то пожилой женщиной, почему-то считающей себя гречанкой… Жила в этом теле и одновременно смотрела на происходящие события со стороны…
Все это трудно передать словами.
Первое, что я ощутила и поняла в этом странном и страшном сне, это возвращение сознания от острой волны боли.
…Веки непроизвольно дрогнули. Приоткрыла глаза и… увидела отца. (Я почему-то знала, что этот огромный лохматый человек, мне совершенно незнакомый, является моим отцом. Подсознание взбунтовалось, кричало мне, что это не так. Но пробиться к сознанию никак не могло). Меня вновь, как и много лет назад (я это знала, я помнила), захлестнул ужас. В сердце остро кольнуло: где мой ребенок, что с ним сделал отец?
Потом до слуха донеслась перебранка…
Нет, это не отец… Он бы этого не допустил…
Постепенно сознание прояснилось окончательно. Я незаметно огляделась. Знакомый с раннего детства грот. Откуда-то сверху его темноту пронзает узкий солнечный луч и тонет в глубине водной глади. Я лежу у самой кромки воды.
--…мать твою, ты угробил старуху. Я убью тебя, выродок, --- басил гориллообразный мужик. Это, глядя на него, я почему-то подумала, что он неуловимо напоминает отца. Рядом с ним юлил, заглядывая в глаза, рыжеватый, светлоглазый мужичонка с заметной плешью. Вот он подскочил ко мне, больно пнул ногой в бок. Я хотела заорать, но только сцепила крепче зубы, чтобы не застонать.
Послышался шорох, из темноты появился третий. Когда заговорил, я едва сдержала крик. Меня охватила радость. Это мое спасение, моя надежда. Сейчас он избавит меня от этого ужаса, закончится это страшное представление.
Но когда до сознания дошел смысл слов, меня захлестнуло отчаяние.
-- Ты что сделал, козел? Я ведь сказал слегка, как теперь с ней разговаривать? Если эта старая тварь не придет в себя, я тебя вместе с нею урою. Делай, что хочешь, но она должна придти в себя и подписать документы.
-- Да я слегка, господин, -- оправдывался плешивый. – Я же не думал, что она сразу отрубится. Хотел для острастки, слегка…
-- Заткнись, делай свое дело. Через полчаса должен подъехать нотариус. Приведите ее в порядок и доставьте в дом. Она должна подписать, а потом… вы знаете что делать, я вам за это плачу…
Говоривший на мгновение появился на свету, его непримечательная внешность мне ни о чем не говорила, я этого человека никогда не видела, и между тем во сне я его хорошо знала. И там, в том сне я понимала, что у меня нет выхода, что минуты моей жизни сочтены.
«Как же я так подставилась? Ведь всегда была так осторожна. Видно, понадеялась на родственные узы и на свой авторитет…»,-- как муха в тенетах паука зудела, билась беспомощно в моем мозгу мысль. Я ощущала себя очень пожилой женщиной, намного старше окружавших меня мужчин. Старалась не двигаться, чтобы не вызвать новую волну боли. Чувствовала, что лицо разбито и кровоточит. Вздохнуть полной грудью не дает резкая боль в ребрах.
Вдруг захотелось, как в детстве, зажмурить глаза и проснуться в другом мире, том, к которому привыкла. Где я уважаемая дама, и все зовут меня по имени-отчеству.
К моему мнению прислушивались все окружающие, любое мое желание исполнялось с полуслова. Но… я была реалисткой и понимала, как не зажмуривайся, реальность такова, и изменить ее я не в силах, нет такого способа. Итог этой встречи я во сне знала прекрасно. Я понимала, чего ждут от меня эти люди. И в их намерениях ничуть не сомневалась.