Я была откровенно рада, что Оксана теперь будет жить со мной в доме. Я хоть и исполняю роль управляющей, но, так сказать, чисто номинально. Могу, когда захочу, отправиться на море, отдохнуть. А Оксана задействована с раннего утра. Ей ведь надо готовить завтраки, обеды и ужины для большей части отдыхающих. Лишь изредка, когда бывает свободной, она присоединяется к нам на пляже, принимает участие в играх с детьми.
А вот Петя с первого же дня стал нашим постоянным спутником. Упругий, будто резиновый, с четкой рельефной мускулатурой, он поражает прямо-таки античной красотой. И, видимо, зная это, устраивает целые представления, эффектно разминая на берегу мускулы, подставляя кожу жаркому солнцу, а потом кидаясь в лазурные волны. Вскоре его голова уже маячит далеко за буйками.
Я вначале удивлялась: перед кем это он распускает павлиний хвост? Не перед нами же: я уже вышла из сферы его интересов, девчонки еще не вошли. Потом догадалась: Петя неровно дышит к Оксане. Она лет на пять старше парня. Но ее налитая, тугая фигура, сочная, до шоколадного оттенка загорелая, с тонкой талией, крутыми бедрами, упругими руками и ногами вызывает явную зависть у окрестных женщин… Что же тогда говорить о мужской части населения?
Вот и пытается Петюня привлечь внимание неприступной поварихи. Зная, что та постоянно контролирует местонахождение своей дочери, старается оказаться в тех же местах, как подросток, демонстрирует свою красоту. Наивный, в Оксанином возрасте нужны уже другие доказательства мужского внимания, поэтому ничего удивительного, что моя приятельница к этим знакам начальника службы безопасности совершенно равнодушна.
Не сразу я поняла, что весь этот Петин выпендреж направлен на одно – поразить Оксану. Лерочка в последние дни была рядом с нами. И Оксана, работая на кухне, могла время от времени выглядывать в окно, чтобы убедиться, что с дочерью все в порядке. Стало понятно, почему мое невинное предложение поселиться в коттедже экономки у Пети вызвало такой всплеск эмоций.
Как только у меня открылись глаза на Петину влюбленность, решила немного подтолкнуть дело. И естественно, как слон в посудной лавке, только ввела Оксану в явную неловкость. Первые же мои слова о Петиных чувствах вызвали у поварихи лишь легкое недоумение:
-- Та баловство все это. Петя малек еще. У него детство играет в голове. Накачал мускулатуру и уже решил, что взрослый… Всем им одно только нужно. Хватит, наигралась я. Один раз так вот поверила… Такие красивые речи говорились мне… Такие обещания давались… А как Лерочка появилась, не нужны мы стали… Выпихнули нас как приблудных котят… Подыхайте под кустом… Никому вы не нужны… -- речь Оксаны становилась все отрывистее, прерывалась рыданиями. Молодая женщина сжала губы, сдерживая дрожь. Потом, справившись с волнением, продолжила:
-- Не нужен мне никто. Я век буду бога молить за Олимпиаду Георгиевну, что подобрала нас, как вы недавно цуцика, не дала погибнуть, устроила на работу, ребенка помогла растить… Нет, ничего я не хочу менять в своей жизни. Не нужны мне никакие поклонники. Никакие отношения. Я сейчас живу ради Лерочки. В лепешку разобьюсь, чтобы у нее жизнь была счастливой, чтобы крыша своя над головой, чтоб выучилась, получила образование и не мыкалась, как я по углам. Это моя мечта. А что любовь? Одни страдания. Да и не тот человек Петюня, чтобы быть отцом для Леры. У самого молоко на губах не обсохло… Давайте не будем больше об этом…
Я поняла, что Пете нелегко будет растопить тот ледяной ком в сердце Оксаны, который образовался стараниями одного подонка, поигравшего чувствами наивной девчонки и растоптавшего ее доверчивость и любовь. Мне откровенно нравится Оксана. Думаю, она достойна лучшей доли. И Петя ей уж точно пара.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь забитые досками окна, пронизывали помещение склада, высвечивали поднимающиеся вверх облачка пыли, которую потревожили ботинки одного из сидящих здесь мужчин. Он нетерпеливо растирал подошвами старый, давно не убиравшийся пол. Другие двое равнодушно смотрели на клубящуюся в лучах пыль и бездумно двигали челюстями. Вот первый вскочил и пробежался по периметру склада. Потом прицепился к напарникам:
-- Хватит жевать, что, хотите крепкие белые зубы? Я сейчас об этом позабочусь, если не прекратите…
-- Остынь, Шерхан. Хватит на нас срывать зло. Если сам оплошал, нечего на нас злиться… -- осадил его один из напарников. Потом опять равнодушно закинул в рот очередную пластинку жевательной резинки.
Его безразличие взбеленило Шерхана. Он уже готов был ринуться на сидящих, но в этот момент послышался шум подъезжающей машины. Отложив на некоторое время расправу с несговорчивыми приятелями, Шерхан бросился к дверям.
Вскоре вслед за ним появился элегантно одетый мужчина приятной, но не запоминающейся наружности. В этот момент мог возникнуть вопрос, что может делать на заброшенном складе этот лощенный денди. Впрочем, первые же слова все прояснили.
-- Рассказывай, Шерхан, что произошло. Только коротко. Мне некогда выслушивать твои предположения. Что нашли в доме?
-- Мы все сделали. Как и договаривались. Змею принесли. Поднялся шум, крик. На ночь все убрались из дома. Но этот начальник службы безопасности… С ним не все так просто.
-- А что с ним? Ему ведь приказано охранять эту Ксению. Он должен был выполнять.
-- Он ее и охранял. Только не лично. Приставил к дверям комнаты охрану, а сам все по дому шастал.
-- Что, не могли его обезвредить? Я все должен решать за вас? За что я вам плачу? – мужчина презрительно оглядел стоящих перед ним парней.
Ему доставляло особое удовольствие властвовать над ними и не только с помощью денег, хотя они были неоспоримым аргументом власти. Нет, он чувствовал, что может согнуть их силой своей воли. А волю он учился закалять с малых лет. Он считал себя избранным, посланным небесами повелевать, быть у власти. Эта мысль его пьянила, давала кураж. Вот ведь добился от этих подзаборников, чтобы в его присутствии не сквернословили. И никакой силы не применял, а результат налицо.
-- Так что произошло? Я не слышу ответа, -- напомнил он о цели разговора.
-- А что отвечать? Лажанулись по полной программе, -- проворчал первый из любителей жвачки. – Вон и Степка подтвердит. Зря со змеей возились. Теперь все на ушах стоят, выясняют, откуда она могла попасть в дом. И пробраться стало сложнее. Там теперь эта повариха с девчонкой поселилась. Особо не побегаешь по комнатам. Надо было тихо действовать.
-- Согласен, тут явный прокол в наших действиях, -- встрял Шерхан, -- только, что это ты, Колян, вдруг сейчас стал таким умным. Что же раньше молчал?
Предотвращая назревающую перепалку, мужчина, хлопнув ладонью по шаткому столу, резко бросил:
-- Хватит попусту воздух сотрясать. Мне нужны документы, а главное, найдите паззл. Не найдете, я сам вам головы отвинчу. Меня не волнует, каким образом вы решите этот вопрос, принесите мне то, что я требую. Все, идите.
Подождав, пока не скроется за стенами последний из троицы, мужчина набрал номер на мобильнике. Подождав некоторое время, повторил вызов. Наконец ему ответили.
-- Слушай, дед. Ты точно уверен, что паззл был у нее?
В трубке загудел глухой старческий голос.
-- Да ладно, дед. Это я так, для интереса спросил. Ладно, ладно. Бывай.