…Наконец нервотрепка полета подошла к концу. Я ужасная трусиха. И каждый перелет воспринимаю чересчур напряженно. А если рядом еще и ребенок, то можно представить, каким выжатым лимоном я выбралась из салона самолета. Пока прошли таможенный контроль, пока выглядывали на бескрайней ленте багажного транспортера свою сумку с вещами, прошло довольно много времени.
Опознала сумку Ирка лишь с третьего захода. Это ж как надо было попинать ни в чем не повинную кладь, чтобы она превратилась в пыльный, неопределенного цвета мешок. Такое впечатление, что о нашу сумку вытерли ноги все технические работники аэропорта. Но она хотя бы нашлась. Бывают же случаи, когда багаж направляют в одну сторону, а пассажира в другую. Нам еще повезло. И на том спасибо.
Я взяла свою сумку, ухватила Ирку за руку и направилась к выходу, выискивая машину, которая меня должна отвезти в пансионат. Не хотелось бы ночью добираться в незнакомое место попутным транспортом.
На улице была уже темень, расцвеченная яркой рекламой, фарами автомобилей, лучами прожекторов. Нас окутала душная крымская ночь. Витали трудно идентифицируемые ароматы цветов вперемешку с выхлопными газами машин и непередаваемым запахом аэропорта.
Я замерла в раздумье. Куда податься?
И тут как из-под земли появился бритоголовый качок в кипенно-белой майке и тугих джинсах. Я от неожиданности так резво отпрыгнула, что чуть не свалилась со ступенек. Между тем, качок подхватил мою сумку и, проворчав:
-- Где ходите? Жду, жду. Еле опознал,.. -- потащил Ирку, а значит и меня, к внушительному внедорожнику. По-моему, японского производства. Впечатление он произвел непередаваемое. Особенно, когда качок бесцеремонно впихнул нас на заднее сиденье.
-- Алексей Александрович беспокоится. Уже дважды звонили от него, интересовались, прибыли вы или нет. Сейчас сообщу, что встретил, и поедем домой.
Он вытащил мобильник и, выйдя из машины, что-то быстро доложил. Согласно кивнув головой на неслышное нам распоряжение, отрапортовал: «Будет сделано». Словно на коня, с разбегу заскочил в водительское кресло и мгновенно вырулил с парковочной площадки на автостраду.
В машине повеяло сладковатым ароматом. Как это бывает в дорогих автомобилях, кондиционер нагнал прохладу, и у меня сами собой стали закрываться глаза. Водитель, не оборачиваясь, пробурчал:
-- Если хотите пить, за спинкой кресла соки и минералка.
Ирка, казалось уже основательно уснувшая, мгновенно вытаращила глаза:
-- Где сок? Мам, я хочу пить…
Глубоко за полночь внедорожник, как я определила сквозь сон, сбавил скорость, потом двинулся вновь. И, наконец, остановился. Наш водитель вышел из машины и распахнул дверь:
-- Все, приехали…
Мы с Иркой сонные и уставшие, еле волоча ноги, пошли за ним в какую-то дверь. В свете вспыхнувшей люстры я увидела спальню с широкой кроватью и призывно откинутым покрывалом.
Наш спутник кивнул на приоткрытую дверь:
-- Там ванна, а вашей дочери отвели комнату рядом… Устраивайтесь. Завтра познакомитесь с обслуживающим персоналом…
Ирка сразу рванула в ванную. Вода притягивает ее как магнит. Вот уж что удивляет: не боится нырять, хотя плавать не умеет, а спать одна до сих пор не научилась…
Утром, всласть выспавшись, мы с дочурой выбрались на свежий воздух и, так сказать, для визуальной оценки места, где нам предстоит некоторое время жить.
Дом, в котором мы ночевали, как я поняла, принадлежит Липе. Вполне приличный, пятикомнатный, но слишком уж традиционный, что ли. На одном уровне с ним, в каких-нибудь ста метрах выглядывало из зарослей акаций двухэтажное строение. Судя по внешнему облику, на первом этаже располагались гаражи, на втором – жилые помещения. А внизу, на полпути к ярко-синему морю, рассыпающему острые солнечные искры на гребнях волн, возвышался настоящий дворец, белокаменный, опутанный многочисленными балконами, террасками, широкими лестницами и яркими клумбами. На обширной лужайке, опоясывающей дворец, виднелись столики с зонтиками, теннисные корты, блестело зеркало бассейна. И, насколько я поняла, площадка для гольфа.
Дочура, увидев вдали море, сделала стойку, как спаниель на дичь, и с воплем ринулась по склону вниз. Пришлось ее привести в чувство, пообещав попозже сходить искупаться.