Мои девчонки разом пристроились к столу и схватились за стаканы. А старушка, оглядев нас, с хитринкой спросила:
-- Остановились где или место ищете?
-- Вышли погулять, да на рынок сходить решили. А вообще мы живем в пансионате, вон там, за дорогой…
-- А, на Липиной даче, значит. То-то я гляжу, вроде это девчонка Оксанки…
Лерочка сразу потупила глазки. И как-то сжалась… Я поняла, что девочка чего-то боится, чего-то такого, что может сказать эта женщина. И потому сразу перевела разговор на интересующую меня тему:
-- Так вы знаете Олимпиаду Георгиевну?
-- Липу-то? Да кто ж ее не знает? Известная личность. Я ведь местная. Всю жизнь здесь прожила. И ее знаю, и семейку ее. Нехорошая о них была слава, ой, нехорошая. Страшная, грязная. А ты, часом не родня ей будешь? Я-то разболталась непутем.
Я поспешила заверить говорливую старушку, что в родственных отношениях с ней не состою, и попросила рассказать, что она знает о семье Липы.
-- Знала я ее семью. Странно там все было. Как-то не по-человечески. Георгий-то, отец Липы, строгий был мужчина. Сам из местных, понтийский грек, лодку держал, рыбачил. Но, скорее всего, для отвода глаз. Поговаривали, что контрабандой промышлял. Работали у него только свои, сначала братья, потом сыновья. Чужих в свои дела не допускал. За нарушения сам судил. После смерти первой жены, привез себе девчонку откуда-то издалека. Мария добрая была женщина. Но жизнь у нее уж очень тяжелая была. Рожала детей каждый год, да только не все выживали. А Георгий все на нее ярился. Как ни вернется домой из плавания, все в чем-то ее попрекает. Но хитер был, увертлив. Ни разу его ни с чем не поймали. Да и то, мало кто знал, что у него два дома было. Один – в поселке, где жила Мария с младшими детьми, другой – рядом со скалами, сейчас там пансионат. Вот туда никогда никто из местных попасть не мог.
Когда война началась, старшие сыновья его на фронт ушли. Что Георгий ни делал, не удержал. Так и пропали, ни слуху о них, ни духу. Немцы пришли, о Георгии опять сплетни пошли, что с фашистами якшается. А он и впрямь воспрянул, опять рыбным промыслом занялся. Немцы ему не препятствовали. Поговаривали, что работал на них. Но слова к делу не пришьешь. А вот свидетельства, что с партизанами связан, были. Сосед наш партизанил, рассказывал, что Георгий отряду помогал, оружие привозил, взрывчатку, проводником был в таких местах, где обычному человеку не пройти. Самые уединенные схроны показал. Многих односельчан спас от угона в плен. Вот и пойми… хороший человек или нет.
Липу Мария родила как раз в начале войны. Тяжело было, голодно. Георгий постоянно где-то пропадал. Часто забирал с собой младших сыновей. Так что с матерью только девочка постоянно жила. Все перенесла, выдержала. Чернявая, худенькая, с огромными глазами. Бродила, держась за подол матери.
Когда немцев вытеснили с полуострова, казалось бы, все должно нормализоваться, а Георгий вдруг в одночасье собрал свой скарб, детей и куда-то выехал. Интересовались им потом, многие спрашивали, куда мог он деться. Только никто не знал.
… Моя собеседница баба Нина, как она представилась, всю жизнь прожила в поселке. Выучилась на бухгалтера, работала в рыбхозе, потом перешла в магазин. Последние два десятка лет на пенсии, живет с семьей сына. Ни в чем не нуждается кроме общения. Дети и внуки заняты работой. Вот она и придумала для себя развлечение. Ходит к колодцу по воду. Обязательно кто-нибудь встретится, поможет, а там, глядишь, и поговорят. Уж новости поселковые всегда сообщат. Правда, свои, местные, с бабой Ниной особо не останавливаются. Так, перемолвятся словом-другим. Понятно, человек спешит, ему некогда развлекать старуху. Поднес ведро, и пока. Другое дело отдыхающие. Им и делать нечего, и поговорить с местным аборигеном интересно. А затронутая мной тема увела бабу Нину во времена ее детства и молодости. Что может быть интереснее, чем воспоминания юности, когда и небо было голубее, и звезды ярче, и воздух чище, и море огромнее…
-- Так вот, Липа вновь появилась в поселке в середине пятидесятых. Приехала с отцом, без матери и братьев. Куда те делись, никто так и не узнал. Я-то как раз замуж вышла, перебралась к мужу. А тут и они рядом купили хибару. Старый Георгий постоянно неделями где-то пропадал, а Липа сидела дома. Потом он стал брать ее с собой. А за домом поручил присматривать какому-то юнцу. В одну из отлучек отца у Липы все с этим парнем и сладилось. Вскоре ее худая как жердина фигура стала округляться. Ох, и избил же ее отец, когда до него дошло, в чем причина. Впрочем, избил он только Липу, парню ничего не сказал. Тот вскоре куда-то исчез.