Липа ходила как тень. Закутается в шаль, такую большую, черную, и идет по улице, прижимаясь к заборам. Боялась любого проявления любопытства. А уж его-то у живущих в поселке кумушек было предостаточно. Как же, девчонка несовершеннолетняя пузо себе нагуляла… И еще смеет появляться на улице…
При этих словах баба Нина усмехнулась:
-- Уж я-то знаю, какова была показная честность многих молодок в нашем поселке. Это днем они били себя в грудь, кричали о своей чести, а ночами сколько их бегало к моей соседке бабке Чернавке избавиться от свидетельства своего греха. Да что там говорить. Травили Липу как раз те из молодух, кто сам был не против в отсутствие мужа гульнуть на стороне, но сделать это скрытно, подальше от любопытных глаз. И их бесило, что нашлась пигалица, ни кожи, ни рожи, а не боится, не скрывает результатов связи, ходит с торчащим вперед животом, как укор многим молодкам…
-- Надо же, я и не знала, что у Липы есть ребенок. Никогда об этом не слышала. А кого родила Липа? Куда ребенок делся? Что с ним стало?
-- Запутанная это история. Перед родами в поселок вернулся Георгий. Как всегда избил ее, затем схватил за шиворот и волоком потащил к лодке. Она и успела только схватить свой платок да «балетку»… После этого я ее не видела. Где-то через неделю, не больше, у стариков, живших на противоположном конце поселка, появился младенец. Вроде как подкинули его. Все почему-то решили, что это Липин ребенок. Старики воспитали мальца, как своего внука. К тому же денежки у них появились.
Мальчик вырос, женился на хорошей девушке. Прекрасная семья была. А потом все пошло наперекосяк. Люди неспроста думают, что на детях и внуках лежит расплата за грехи старого Георгия. Вот и Липин малец вдруг запил, стал из дома тащить все, что под руку попадало. Однажды под горячую руку избил жену так, что та и не оклемалась. А сам по пьяной лавочке как-то зимой загнулся. Оставил дочку сиротой, вот этой малявки мать, -- старуха кивнула на Леру. У девочки в глазах блеснули слезы, а щеки покрылись пунцовым румянцем. Успокаивая ее, я притянула ее к себе.
-- А что же Липа? Не искала ребенка?
-- Да кто ж знает? Может быть, и не ее был этот парень… Сама она появилась здесь много лет спустя. Уже не та замухрышка, что была. Стала такой рысистой, одно слово, барыней. Бывало, идет, никого вокруг не замечает. Наши бабоньки решили ей косточки перемыть и уму-разуму поучить. Да не на ту нарвались. Так отбрила, что у всех желание к пересудам пропало. Говорят, у нее есть сын. Видела его раз. Не ее он. Какой-то белесый, совсем на нее не похож…
Напоследок баба Нина вспомнила, что была в детстве у Липы подружка Полина. Та много что знала. Только давно она уже не появляется в поселке. Может и не жива уже.
Моя собеседница еще какое-то время вспоминала времена своей молодости. Но они уже не были связаны с интересующей меня темой, потому, придумав причину, я поблагодарила старушку за гостеприимство и попрощалась с ней. Хоть и потеряла довольно много времени, но не без пользы. А теперь можно идти на пляж. Тем более, что девчонки совсем затосковали.
Внизу, у пляжа теснились палатки чистых дикарей, предпочитающих какие-никакие каморки ночевке в тесной палатке. Под навесами, чтобы не накалялись, прятались их автомобили. Кто-то готовил на привезенной с собой плитке, но большинство пользовалось услугами местных поваров. Время как раз подошло к обеду, и на пляже в своих обычных местах расположились торговцы горячими обедами. Я с девчонками подошла к одной из машин. Родители и две дочери споро и аккуратно обслуживали покупателей. От ароматов, распространяющихся от кастрюль, просто кружилась голова. Сразу захотелось перекусить. Набрала салатов, наваристого борща, отбивных с гарниром, компотов. И мои девчонки накинулись на еду, словно голодали не один день.
Как только перекусили, Лера потянула нас в сторону палаток, над которыми реяли всевозможные воздушные змеи, шары, надувные детские жилеты, другие плавсредства и еще кучи всякого рода чепухи, все яркое, красочное. Чувствовалось, что девочка на этом пляже частый гость.
Мы побродили между рядами палаток, при этом моя дочура, не переставая, стонала о том, что у нее нет то одной игрушки, то другой. Умненькая Лера помалкивала.
Наконец мы добрались до аттракционов – основной цели нашего путешествия. Я разрешила девочкам порезвиться на водяной горке, с которой они в водном потоке низвергались в бассейн. Потом полюбовались, как взрослые катаются на «бананах». Ирка готова была и там попробовать. Но я отказалась. Хоть и в спасательном жилете, но когда не умеешь плавать, всегда есть определенная опасность. Так что я уговорила девочек покататься на колесе обозрения, а сама зашла под навес ближайшего кафе. Заказав для порядка мороженое, устроилась у дальнего проема, откуда был хороший обзор аттракционов. Музыка ревела со всех четырех сторон, не давая ни на мгновение сосредоточиться. Поэтому я не сразу обратила внимание на голоса за соседним столиком. Потом мне показалось, что один мне знаком. Какие-то интонации. Определенно я их слышала, и совсем недавно. Но где? Незаметно повернувшись, убедилась, что собеседники мне незнакомы. Мужчина средних лет и женщина, явно старше своего спутника, за соседним столиком пили пиво с вялеными бычками и неспешно обсуждали свои дела:
-- А я считаю, что она знает, -- бубнил мужчина, -- с ней надо решать…
-- Но мы так и не узнали, где старуха спрятала самое ценное… Она ведь так и не сказала…
-- Вот дрянь. Все с собой уволокла. Хотя, думаю, она где-то оставила план… Она ж все думала передать дело какому-то наследнику… Надо искать, пока другие не опередили. Время еще есть. Одно не пойму, если верить деду, спрятано было много. Как она могла перетащить такую прорву металла… должна же она где-то отметить место… и потом этот знак, о котором талдычит дед. Хоть бы глазком взглянуть, что это. Дед считает, что он должен быть в доме…
-- Значит, надо еще раз проверить в кабинете, -- женщина громко отхлебнула из кружки и закашлялась.
-- Ага, только не так, как в прошлый раз. Пойдешь через нижний ход…
-- Ты что, я боюсь…
-- Другие пути заказаны, сама знаешь… Да и опасно стало. Что-то пацаны Кислого заинтересовались пансионатом…
Тут я вспомнила, наконец, где я слышала женский голос. В комнате Кристины, когда в первый раз пришла к ней. И разговор этот касается Липы, ее дома, а соответственно, и меня. Это что же, они хотят наведаться ко мне в дом? Ничего себе. Хорошо, что Оксана перебралась ко мне. Но с другой стороны, эти двое, оказывается, запросто могут пробраться в дом Липы. Да и еще какой-то Кислый тоже им заинтересовался.
Согласитесь, услышать подобный диалог, зная, что это касается и тебя, не очень приятно. Да, что там, страшно. Я хоть и разменяла уже не один десяток лет, в душе остаюсь отчаянной трусихой. Но когда дело касается ребенка, а со мной моя дочь, и я просто обязана ее защищать, приходится забывать о своих страхах.
Я, конечно, понимала, что детектив из меня никакой. Большую часть жизни я проработала в школе, где давно определен порядок отношений, деятельность строго регламентирована, так что никаких неожиданностей не бывает.
Человек я по натуре замкнутый, живущий в своем, четко очерченном мире. И всегда считала, что излишнее любопытство, повышенный интерес к чужой жизни неинтеллигентны. Но сейчас пришла к выводу, что если не возьму инициативу в свои руки, вскоре смогу об этом пожалеть.
Насколько я поняла, разговор мог идти только о Липе. Интересно, что за металл она куда-то перенесла? Понятно, эти люди видели Липу и, скорее всего, знают, где она находится. И что сейчас ее нет. Иначе бы они не лезли в ее дом, а нашли способ все узнать у нее. Ведь как не крути, а проникновение в чужое жилье карается законом. А они хотят найти что-то такое, о чем не должны знать другие… Я поняла, что мне просто необходимо выяснить, что это за люди…
Желание проследить за незнакомцами боролось с чувством беспокойства за детей. В конце концов, я отыскала взглядом Леру. Не привлекая внимания, вышла из шатра и позвонила Пете. Попросила его заехать на пляж и забрать девочек. Затем переговорила с Лерой. Та согласилась присмотреть за Иркой, пока не приедет Петя.