Мне всегда нравится бродить по незнакомым улицам, смотреть на изгороди, на спрятавшиеся в зарослях садов и виноградников дома. А здесь улицы спускались уступами. На некоторых участках рядом с ветхими развалюхами выросли многоэтажные хоромы. Сразу видно, хозяева потянули за ниточку турбизнеса и теперь раскручивали свое маленькое дело. Впрочем, чем здесь еще жить, кроме обслуживания туристов? Как бы ни возводили воротилы турбизнеса многоэтажные отели и здравницы, всегда найдутся те, кто предпочитает тихий отдых в частном секторе. Сколько их в былые годы дикарями слеталось на Черноморское побережье. Они и сейчас готовы устраивать биваки, разбивать палатки и жить в условиях, приближенных к первобытным. Вот только свободных участков на берегу почти не осталось. Когда-то поселок, по которому я шла с девчонками, был рыбачьей деревушкой. Еще и сейчас виднелись на берегу остатки причалов для баркасов и лодок. Теперь их используют под аттракционы.
Мы спускались по длинной извилистой улице, исчезающей в тени деревьев в непосредственной близости от вздыхающего моря. И тут на повороте я неожиданно обратила внимание на старушку, которая, опираясь на костыль, тащила красное пластиковое ведро с водой. Мне всегда бывает до боли жалко видеть пожилых людей, у которых уже все лучшие годы позади, наступила старость, а с ней немощь и болезни. И даже если они окружены вниманием и заботой близких, все равно в душе каждого остается горечь сожаления об ушедших безвозвратно годах. А если вот так, прожив жизнь, полную лишений, старики оказываются вдруг в одиночестве, когда некому не то что стакан воды подать, а даже ведро с ней в дом принести, меня охватывает непередаваемая тоска. Не приведи Господи никому такой доли. Вот и сейчас, увидев старуху, неосознанно бросилась ей на помощь. Подхватила тяжелое ведро, поинтересовалась, куда донести…
-- Ох, и чья ж ты будешь? Видать, не местная.. Я всех здесь знаю. Никто не поможет, хоть помирай… Вот сюда заноси, -- бабульку несказанно обрадовала неожиданная помощь, а с ней и возможность пообщаться. Опираясь на костыль, она заторопилась вперед, показывая дорогу к опрятной, свежевыкрашенной решетчатой калитке.
-- Заходи, заходи сюда. Вот здесь поставь. Вот спасибо, вот молодец… я уж думала, не донесу. Мои-то с утра уехали в город. А мне вода понадобилась. Давай, я тебе компотику налью, холодненького…
Бабулька проворно проковыляла к стоящему под навесом холодильнику, выставила кувшин с напитком, разлила в стаканы. Я с интересом огляделась. Нехило. Чувствуется, старушка не заброшена. Бетонная дорожка, от калитки добротный навес из виноградника. Домик небольшой, но ухоженный. В тени у стены диван, стол, даже телевизор.
Мои девчонки разом пристроились к столу и схватились за стаканы. А старушка, оглядев нас, с хитринкой спросила:
-- Остановились где или место ищете?
-- Вышли погулять, да на рынок сходить решили. А вообще мы живем в пансионате, вон там, за дорогой…
-- А, на Липиной даче, значит. То-то я гляжу, вроде это девчонка Оксанки…
Лерочка сразу потупила глазки. И как-то сжалась… Я поняла, что девочка чего-то боится, чего-то такого, что может сказать эта женщина. И потому сразу перевела разговор на интересующую меня тему:
-- Так вы знаете Олимпиаду Георгиевну?
-- Липу-то? Да кто ж ее не знает? Известная личность. Я ведь местная. Всю жизнь здесь прожила. И ее знаю, и семейку ее. Нехорошая о них была слава, ой, нехорошая. Страшная, грязная. А ты, часом не родня ей будешь? Я-то разболталась непутем.
Я поспешила заверить говорливую старушку, что в родственных отношениях с ней не состою, и попросила рассказать, что она знает о семье Липы.
-- Знала я ее семью. Странно там все было. Как-то не по-человечески. Георгий-то, отец Липы, строгий был мужчина. Сам из местных, понтийский грек, лодку держал, рыбачил. Но, скорее всего, для отвода глаз. Поговаривали, что контрабандой промышлял. Работали у него только свои, сначала братья, потом сыновья. Чужих в свои дела не допускал. За нарушения сам судил. После смерти первой жены, привез себе девчонку откуда-то издалека. Мария добрая была женщина. Но жизнь у нее уж очень тяжелая была. Рожала детей каждый год, да только не все выживали. А Георгий все на нее ярился. Как ни вернется домой из плавания, все в чем-то ее попрекает. Но хитер был, увертлив. Ни разу его ни с чем не поймали. Да и то, мало кто знал, что у него два дома было. Один – в поселке, где жила Мария с младшими детьми, другой – рядом со скалами, сейчас там пансионат. Вот туда никогда никто из местных попасть не мог.